|
Был прохладный осенний день, и стены из розового гранита блестели в лучах солнца. Сегодня он оставил сумку дома. Кроме бумажника и ключей от машины, в кармане Лэша лежала только полученная во время последней встречи с Мочли карточка с короткой надписью: «Обслуживание кандидата, 9.00, воскресенье». Идя в сторону эскалатора, Лэш мысленно повторил правила поведения перед тестом, которым научился десять с лишним лет назад в академии: «Хорошенько выспись. Съешь завтрак, богатый белком, но не сахаром. Никакого алкоголя и наркотиков. Не паникуй». «Три условия я так и не выполнил», — подумал он. Он устал, и хотя по пути выпил большую чашку кофе в «Старбаксе», ему хотелось еще. И хотя до паники было далеко, он чувствовал, что волнуется. «Это нормально, — сказал он сам себе. — Легкое нервное напряжение лишь улучшает концентрацию внимания». Тем не менее он вспомнил, что говорил тот мужчина на встрече выпускников, которую наблюдал Лэш: «Если бы я знал, что меня ждет, неизвестно, хватило бы мне смелости, чтобы пройти тесты. Это был тяжелый день». У самого эскалатора он отбросил эти мысли. Удивительно: спрос на услуги «Эдема» настолько велик, что фирме приходится обслуживать клиентов семь дней в неделю. Шагнув на ступеньку, он с любопытством взглянул на людей, едущих наверх по соседнему эскалатору, слева. Что творилось в голове Льюиса Торпа, когда он поднимался по этой лестнице? Джона Уилнера? Были ли они возбуждены? Взволнованы? Испуганы? На соседнем эскалаторе он заметил двоих — мужчину средних лет и молодую женщину, которых разделяло несколько человек. Оба многозначительно посмотрели друг на друга. Незнакомец едва заметно кивнул, а женщина отвела взгляд. Лэш вспомнил слова президента о незаметной, но вездесущей охране. Неужели некоторые из клиентов на самом деле сотрудники «Эдема»? Поднявшись наверх, Лэш прошел под широкой аркой и двинулся по коридору, увешанному плакатами с изображениями улыбающихся пар. Едва видимые линии на полу делили его на ряд широких полос, идущих вдоль коридора. В результате кандидаты — по собственной воле или незаметно направляемые — не толпились и двигались рядом друг с другом. В конце каждой дорожки находилась дверь, перед которой стоял техник в белом халате. Лэша ожидал высокий худой мужчина лет тридцати. Он кивнул и открыл дверь. — Прошу. Лэш увидел, что другие техники делают то же самое, и вошел. Внутри тянулся еще один коридор, очень узкий и нестерпимо белый. Техник закрыл дверь, после чего повел его по светлому туннелю, который после просторного вестибюля и широкого коридора казался невыносимо тесным. Следом за техником Лэш дошел до небольшого прямоугольного помещения, внутри которого не было ничего, кроме шести одинаковых дверей с маленькими считывателями для карточек вместо ручек. Одну из дверей с противоположной стороны помещения украшала табличка с обозначением туалета. Техник повернулся к нему. — Доктор Лэш, меня зовут Роберт Фогель. Рад приветствовать вас в «Эдеме». — Очень приятно, — ответил Лэш, пожимая протянутую руку. — Как вы себя чувствуете? — Хорошо, спасибо. — У нас впереди длинный день. Если возникнут какие-то вопросы или сомнения, я к вашим услугам. Лэш кивнул. Фогель достал из кармана халата компьютер-наладонник, вытащил стилус и начал писать на экране. Внезапно он нахмурился. — Что случилось? — поспешно спросил Лэш. — Ничего. Просто… — Техник, похоже, был удивлен. — Просто система показывает, что вы уже допущены к окончательной оценке. |
