Бабая это слегка обозлило.

— Твою мать! Ты, Гром, сам, что ли, маленький? — сердито прошипел он в ответ. — Откуда я знаю! Нас кинуло хрен знает куда, за полмира!.. Что мы можем сделать, как ты думаешь?!

— Не знаю. — Костя поник.

— Ну вот. А я знаю, да? Волшебник, твою мать! Сердитое перешептывание от зорких глаз Дани не укрылось, но виду он не подал. Подождал, пока дожуют кашу, догрызут сухари.

— Ну что, воинство, наелись?..

Довольный смех, отрыжка и хлопанье по пузу были ответом.

— И отлично. А теперь... — Даня сделал эффектную паузу, — чай со сгущенкой!

Подвал дрогнул от восторгов. Кто-то зааплодировал, и подхватили все — только криков «бис» не хватало... Здравомыслящий Бабай, однако, не упустил спросить:

— А чай у вас откуда?

Даня заговорщически подмигнул:

— Умеем жить!

Чай, признаться, был плохонький, залежалый, но пили со смаком, с кряхтеньем, уханьем. Потели, утирались, смеялись... Один Немо был невозмутим. Ни малейшего чувства нельзя было прочесть на его лице.

Когда эмоции малость поутихли и чаепитие стало рутиной — прихлебывали, отдуваясь, кто третью, кто четвертую кружку, — Даня, как бы внезапно вспомнив, воскликнул:

— Да! Муха, послушай-ка. Муха оробел.

— Я, генерал... То есть это, слушаю.

— Ты стрельнул в тот предмет на асфальте — темный, скверный такой?

Федор оробел пуще.

— То есть... Что, не надо было?

Даня успокаивающе повел рукой:

— Все нормально. Все правильно сделал. Как ты в него долбанул! Прямо чемпион.

Пацан так и просиял.

— Так я смотрю — лежит, гад! Меня прям колбасить стало от него, такая гнида. Ну, навел, да ка-ак грохну!..

Бабай с Даней обменялись быстрыми взглядами.

— Понимаешь? — спросил москвич.

— Вроде того, — ответил гость. Любознательный Костя был тут как тут.

— Чего — понимаешь?

Бабай нахмурился было, готовясь отсечь любопытство, но Даня сказал:

— Да уж чего тут секретить. По-моему, дело ясное. Ну, конечно, не до конца, но в целом — да.

Гвоздь по натуре был исследователь. И слух у него был острый. Он мигом услышал:

— Это что ясно? Насчет перемещения?

Даня кивнул. Гром торопливо отхлебнул из кружки и завопил:

— Тихо все! Генерал говорить будет!

Все стихли. Даня усмехнулся:

— Ну я сам только в общем представляю...

И изложил свое понимание дела. Выходило так: проникновение в срединный мир не просто исторгло оттуда взрыв нечисти. Оно стало бомбой замедленного действия. С годами измерения пространства-времени нарастают. Появляются такие... ну, как бы их назвать...

— ... как их назвать... — Даня мучительно сморщился и зашевелил пальцами...

— Пространственные концентрации, — очень спокойно подсказал Сергей.

Честно сказать, Данину речь не все из присутствующих понимали. Шурупу там или Мухе такое было как по барабану. Но серьезность темы дошла и до них. И когда Сергей сказал, все выпучились на него — кто с удивлением, кто рот раззявив, а кто с острым любопытством. И Гвоздь в том числе.

— Да, — произнес он. — Именно так. Как ты так определение подобрал?

— Привычка, — ответил новичок.

— Откуда?!

— От отца. Он у меня философ был...

5

Да, Алексей Владимирович Лавров закончил философский факультет МГУ. Однако защищать диссертацию или преподавать он не пожелал, а пристроился в пресс-службу крупной финансовой корпорации, отчего и зажил безбедно, и философию не забыл.