Мы встали, чтобы размяться, притащить берегового плавника и послушать, как в темноте журчит, как бы разговаривая с кем-то, река.

Меня тянуло в сон, но не выслушать этот рассказ было нельзя. Потом может не представиться такой возможности.

Костер повеселел, получив новую порцию дров, затрещал свою огненную песню и очень быстро согрел уху. Ее мы налили в солдатские эмалированные кружки, наполнили стопки водкой, чокнулись, выпили, закусили холодной рыбой и стали припивать уху, или как говорят рыбаки — юшку, с хлебом. Вкуснейшее, я вам скажу, блюдо.

— Василь Василич, а не разыгрываете вы меня своим рассказом? — спросил я.

— Да нет, не разыгрываю, скажу только, что я свою беду передаю тебе. Может тебе и слушать того не надо, еще проклинать меня будешь, — ответил Головачев. — Если не боишься, так слушай дальше, — и он замолчал. Пауза получилась чересчур длинной.

Первая командировка. Содомские итоги

Содом уничтожился сам. Мы только поднесли спичку, и вся накаленная атмосфера вспыхнула синим пламенем. На месте Содома сейчас Мертвое море, где добропорядочные почитатели нашего Председателя лечат свои бренные тела, плавая как пробки в воде, в которой невозможно утонуть. И соляной памятник жены Лоты на горе Содом говорит всем: спасай душу свою, не оглядывайся назад!

Если ты начинаешь новую жизнь, то иди вперед и не оглядывайся назад, чтобы взять что-то оттуда. Вспоминай жену Лота.

Под памятником есть пещера, где жил Лот вместе со своими дочерями. Дочери, оставшиеся без мужей, решили напоить своего отца и совокупиться с ним, чтобы родить от него потомков и восстановить свое племя. Сначала так поступила старшая, на следующий день — младшая; обе забеременели от своего отца. Старшая родила Моава, предка моавитян, а младшая — Бен-Амми, предка аммонитян. И тех и других народов не осталось в истории. Их поглотили арабы в наказание за то, что рождены они были в грехе, но люди эти способствовали увеличению народонаселения на грешной земле, потому что без греха земля была безжизненной и пустынной как мигающая нам красной точкой планета Марс.

Долго ходили мы по городам и весям и везде грех разрастался как плесень в затхлом помещении, и праведники были не праведниками, а вершителями грехов больших и малых, и первосвященники объявляли их святыми, потому что если святыми объявлять людей действительно святых, то с грехом бы пришлось бороться самым настоящим образом, прореживая ряды богатеев, властителей и жрецов, потому что грех сверху расползается вниз как образ жизни, как заповедывание от Председателя нашего.

В школе нам говорили, что все люди грешники, и если кто-то пытается расправиться с другим грешником, чей грех, по его разумению больше, чем его собственный, то людям, там собравшимся, нужно предложить найти безгрешного человека, чтобы он бросил первый камень. И собравшиеся вокруг люди найдут множество грехов у любого праведника, который хочет взять себе прав больше, чем у Председателя.

О наших путешествиях можно было писать книги, но тогда что бы пришлось делать нынешним историкам? История штука сложная, она делается руками людей и пишется тоже человеческими руками, только то, кто пишет, получает прямые указания от того, кто эту историю делает. Так было, так есть и так будет.

История — это как кухня во время приготовления пищи. Там нарезанная капуста, там натертая морковь, картофельные очистки лежат на полу, около куска мяса облизывается собачонка, а мухи летят косяком, только успевай отгоняй. Микробы мясные с тоской глядят на кипящий котел и думают, как им видоизмениться, чтобы принятие горячей ванны сделало их крепче перед будущими испытаниям. Но вот борщ приготовлен, мусор собран и отправлен в выгребную яму, накрыт стол, поданы столовые приборы и янтарное и ароматное варево налито в тарелки и закрашено натуральной сметаной.