— Закупим еще больше зерна, — понимающе кивнул Мазепа.

— Не совсем, — покачал головой Грачев. — Может быть, конечно, придется прокрутить еще несколько таких операций. Но я считаю это только подготовительным периодом.

— К чему? — подал голос Донецков.

— Я считаю, — веско, выделяя почти каждое слово, произнес Грачев, — что в перспективе мы должны производить зерно сами. Не зависеть в этом отношении ни от кого. Приобрести для начала развалившейся колхоз или совхоз, ну а там дальше будет видно… Это в идеале. Пока у нас на повестке дня проблема закупочно-экспортных операций.

— А что, стоит вкладывать деньги в такую дыру, как сельское хозяйство? — внезапно подал голос богатый торговец, до сего момента молчаливо сидевший в углу, меланхолично пережевывая семгу.

В негромкой атмосфере зала стало как-будто бы еще тише. Все на секунду замерли.

Однако Грачев только улыбнулся.

— Я ждал этого вопроса, — почти радостно сказал он. — Я на него отвечу.

На мгновение он зажмурился, потом открыл глаза и приступил к изложению той главной мысли, которую начал обдумывать еще когда увольнялся из агропромышленной корпорации.

— Земля, а именно земля сельскохозяйственного назначения, как бы затерто это сейчас не звучало — это наше основное богатство. Потому что она нас кормит. В самом буквальном смысле слова. Есть люди будут всегда и везде. Так что еда — в частности, зерно — всегда будет пользоваться спросом. Всегда! Сейчас богатые московские буратины сражаются за нефть, газ и металлы. Это, конечно, очень выгодно. Но пока они заняты грызней между собой, у нас есть время. Потому что потом, когда они поделят между собой полезные ископаемые, и накопят денег, то обязательно начнут скупать землю. К этому моменту мы должны окрепнуть.

Грачев выдохнул.

— И просто здорово, что там — в Москве — пока много идиотов, которые думают, что сельское хозяйство — это «черная дыра».

Павел Александрович в запале как-то не заметил, что он фактически назвал шкафообразного торговца идиотом, но, к счастью, этого никто не заметил, даже сам владелец магазинов.

— Пока они сообразят, что сильно ошибались, будет немного поздно. Они ориентируются на сегодняшние показатели. Но нынешние показатели сельского хозяйства — это отрыжка еще советских времен. А я ответственно заявляю, что мы можем получить по зерну рентабельность большую, чем в нефтянке.

— Да ну, — недоверчиво протянул торгаш. — Это как?

— Очень просто, я заявляю об этом как специалист, как агроном с экономическим образованием. Вот послушайте.

Павел Александрович в волнении даже вскочил со своего места, и заходил по комнате.

— Всегда при советах у нас урожайность больше 20 центнер с гектара не было. Ну, были, конечно, некоторые колебания… Но не более того. Двадцать — это было здорово, за это награды государственные давали. А я говорю, что это — чепуха. Профанация. Конечно, если сажать по пескам, как в южных районах области, то тут и десять — здорово. Но по северным-то районам! Там и почвы гораздо лучше, там и осадков выпадает больше. Так вот, там гарантировано, я подчеркиваю — гарантировано! мы можем получать минимум сорок — и это в неурожайный год. А так — шестьдесят! Шестьдесят! Причем при практически сопоставимых с советским периодом затратах. Технология сухого земледелия и достаточное количество удобрений. И успех гарантирован. Разбогатеем, привлечем специалистов с бывшего НИИ — они все равно там сейчас прозябают. Я уверен, если мы им предложим достойную заработную плату, они перейдет к нам.