Кирилл чуть не раскрыл рот. Потом он сделал Захару знак, отошел от него к татарину, и попросил разрешения выйти на пять минут. Тот посмотрел на Денисова, потом на Кирилла, и коротко кивнул головой.

Мелехов протиснулся через залежи готовой продукции и рулоны бумаги к выходу. Захар вышел на улицу раньше него, и теперь стоял у своей красной «шестерки».

— Новая, из салона, — гордо сказал он.

Сердце у Кирилла заныло. Права у него были, он получил документ, еще занимаясь в школе. Но вот реально обновить их было не на чем. У тестя была своя машина, но даже покататься зятю он не доверял. «Мало ли чему вас там в школе учили?», — говорил он. — «Вот свою купишь, на ней и будешь учиться».

А теперь вот — перед глазами. Два года всего после института, и у человека уже своя машина!

Черное облако зависти поднялось в душе у Кирилла, но виду он не подал. Наоборот, постарался быть даже чуть более радушным.

— Молодец! Классная тачка! — сказал он с улыбкой.

Захар, внимательно наблюдавший за лицом Кирилла, слегка увял. Он, очевидно, рассчитывал на большее.

Потом он внезапно, будто вспомнил о чем-то, спросил:

— Ты историей, помню, увлекался. А сейчас как?

Кирилл несколько оторопел, настолько неожиданным был этот вопрос:

— Ну, да… Я и сейчас, можно сказать, увлекаюсь. А что?

— Слушай, Киря… У меня к тебе дело будет, по старой дружбе. Взаимовыгодное. Ты где сейчас живешь?

Мелехов назвал свой новый адрес, Денисов его не мог знать — он никогда там не бывал.

— Я к тебе на выходных нагряну. Посидим, поговорим. Обещаю — все в рамках закона.

— Ну ты меня заинтриговал. В чем дело-то?

— Скоро узнаешь.

Захар загадочно улыбнулся, сел в свою «шестерку», и уехал, оставив товарища в полном недоумении.

Захар не объявлялся недели три, и Кирилл начал забывать и о самом появлении Денисова, и о его загадочном обещании, но однажды утром, когда Мелеховы только — только закончили завтрак и начали убирать посуду, за окном Кирилл услышал шум автомобиля, который затих как раз напротив их двора.

Раздался длинный гудок.

— Кто это? — спросила Инга.

— Не знаю, — пожал Кирилл плечами, — сейчас посмотрю.

Он накинул легкую джинсовую куртку, обулся в разбитые дворовые туфли с отрезанными задниками, и пошел к калитке.

Увидев, как она открывается, из машины вылез Захар.

— Заходи, — гостеприимно открыл калитку Кирилл.

— Нет, — махнул Денисов головой. — Давай ты со мной. Поедем к моим родителям.

— Почему к ним? — удивился Кирилл.

— Я там тебе кое-что покажу.

У Мелехова затеплилась смутная догадка. Когда они учились в школе, кажется в классе пятом, их всех охватила страсть к собирательству, (потому что серьезно назвать это коллекционированием было невозможно), монет. В основном, конечно, собирали иностранные монеты. У Захара была своя, достаточно неплохая, по детским меркам, коллекция, но он кривил губы с видом однозначного превосходства, и солидно утверждал, что все это чепуха. Стоящее дело, по его словам, было только в коллекционировании старинных монет.

В школу он, правда, ничего такого никогда не носил, (еще тогда был весьма осторожен), но дома Кириллу показал свои запасы. Медные дореволюционные монеты Мелехов иногда встречал и раньше, даже дома у него были николаевские пятаки, двух и трехкопеечные монеты. А вот царские пятьдесят копеек, советские серебряные полтинники, рубль, пятнадцать и двадцать копеек он увидел впервые.