Колесо правосудия ездило по Яну и выжимало из него соки в течение всего-то трех дней, но ему казалось, что это длится уже вечность.

На четвертые сутки утром к нему в камеру пришел собственной персоной следователь Федотов и объявил заключенному нежданно-негаданно, что он освобождается из-под стражи. Только теперь он нашел нужным сообщить подозреваемому — вернее, бывшему подозреваемому, — что убитый в воскресенье вечером гражданин на самом деле выжил. Ему, оказывается, произвели сшитие сердечной мышцы, сегодня он впервые пришел в себя и сказал, что его зарезала девушка, с которой он познакомился в известном кафе. Девушка, так бойко дававшая вчера свидетельские показания, сегодня бесследно исчезла, ее ищут и обязательно в ближайшее время найдут, а тогда уже его, Яна Никольского, вызовут как свидетеля.

Распрощавшись на этой оптимистической ноте со следователем, Ян получил свои вещи, в том числе все до копейки деньги, чему немало удивился, и покинул контору, еще продолжая пребывать в некотором шоке. Так парнишка действительно остался жив? И Валентину не надо было совершать никакого чуда — тогда в сети, на полном серьезе говоря о воскрешении, он уже знал о том, что единственное чудо, которое от него потребуется, — это не дать людям Азиата перекрыть свидетелю кислородную трубку.

Было непонятно только, почему сам Валентин не воспользовался таким удачным моментом: явись он к Яну вчера, и согласие было бы уже у него в кармане. А так выходило, что, несмотря на свое недавнее намерение капитулировать, Ян по-прежнему оставался незавербован и полностью свободен в своих намерениях.

Поразмыслив, как бы ему с толком распорядиться вновь обретенной свободой, он для начала направился прямиком в Гагаринский космопорт. Там он сдал просроченные билеты, но, прежде чем заказывать новые куда бы то ни было, пошел звонить Кэт. Если снайперы и закинули ее в какую-то Тмутаракань, то за время, прошедшее с тех пор, она вполне могла оттуда вернуться.

Стоит упоминания еще один немаловажный момент — выйдя из заключения на волю, Ян отчего-то утратил ощущение ПРАВИЛЬНОСТИ. Все вокруг вроде бы оставалось по-прежнему — спешили по своим делам люди пешком и на машинах, проглядывало меж небоскребов солнышко, стреляя тысячами зайчиков, отраженных батальонами стекол. Весна все больше вступала в свои права. Однако в душе Яна угнездилось чувство сродни тому, что бывает в самом конце лета, когда крутом еще зелено и тепло, но на всем уже лежит незримая печать грядущего умирания. Словно в самой сердцевине механизма, вращающего этот мир, что-то надломилось… Или это в душе самого Яна разлад?

Никольский не знал точного ответа. Но в любом случае происходящее его тревожило.

Телефон Кэт не отвечал. Ян очень пожалел, что не спросил в свое время телефона Лиды. И обращаться в справочное было бесполезно, поскольку он даже не знал ее фамилии. Тем не менее он воспользовался справочным терминалом, чтобы получить представление о том, в какой части космического пространства находится упомянутая ею планета Хасс, долго ли длится туда полет, когда был последний рейс оттуда (возможно, что Кэт с ним вернулась) и на всякий случай — когда будет следующий туда. Тут выяснилась довольно странная вещь. Планету с таким названием он нашел, она действительно существовала в природе и находилась на самом краю исследованной области космоса. Но никаких пассажирских рейсов туда не было.

С этим следовало разобраться.

Убедившись, что поблизости не мотыляется никто из служащих, Ян с помощью некоторых не вполне законных приемов пролез поглубже в базу данных. Там он обнаружил-таки информацию о рейсах на Хасс, правда, весьма скудную, но главное — он узнал, что последний, именовавшийся «научно-исследовательским», вылетел в десять двадцать утра того самого вторника. И никаких других рейсов ни туда, ни оттуда в обозримом будущем, похоже, не предвиделось.