— Как ты думаешь, Лид, может, стоит позвонить ему на мобильный?..

— Конечно, позвони, — кивнула Лида. — Только давай чуть-чуть попозже, мне отойти надо — ну просто умираю! — Кабины телефонов-автоматов находились в другом конце зала, так что кому-то так или иначе надо было оставаться здесь караулить Яна. — И кстати, Кать… У тебя не найдется пудры?

— А разве ты?… — Кэт хотела спросить: «Разве ты пользуешься косметикой?» — но вспомнила, что Лида, кажется, неровно дышит к Яну, и проглотила окончание фразы. Лида вспыхнула, взмахнув руками:

— Ну да, не крашусь я, не крашусь! Но нос иногда пудрю!

— Я бы тебе еще посоветовала немножко подкрашивать губы, — сказала Кэт, доставая из сумки косметичку. — Вот, возьми.

— Спасибо, я скоро.

Лида помчалась в туалет, оставив Кэт в одиночестве. Впрочем, какое там одиночество, хотя нельзя и сказать, чтоб у центрального табло царила толчея. Люди были все больше неторопливые, сплошь респектабельного вида, интересовались рейсами или тоже кого-то ждали, в воздухе витали ароматы дорогого парфюма, ходили носильщики, проплывали улыбающиеся девушки в синей форме.

Кэт очень импонировала здешняя атмосфера, дышавшая солидностью и устоявшимся комфортом, она не ощущала себя здесь лишней, наоборот, у нее на время появилась иллюзия причастности к особому миру больших дел, больших денег и соответственно большой роскоши. Еще она подумала о том, что была бы не прочь увидеть хотя бы со стороны старт корабля, — тогда можно будет считать, что она не напрасно провела время в порту, даже если этим в конце концов все путешествие и ограничится. Да и на каких, собственно, основаниях она размечталась о чем-то большем? Поверила, что кому-то приспичило свозить ее на Онтарио? Право, смешно.

Такие мысли свидетельствовали о том, что нервы берут свое по мере того, как время идет, а Ян все не появляется. Да еще Лида куда-то запропастилась… Красится там, что ли, под суперзвезду?

Кэт взглянула на часы, а когда подняла голову, прямо перед ней образовались двое мужчин в одинаковых серых плащах. Именно что образовались, словно из воздуха, — только что рядом не было ничего похожего — и вдруг нате вам, стоят, как двое из ларца одинаковых с лица.

— Мадемуазель, попрошу ваши документы, — с сухой и несколько напряженной вежливостью произнес один из них, открыв перед ней какую-то красную книжечку, куда она едва заглянула: спрашивают, значит, имеют право, ведь проверка документов — вещь, должно быть, обычная для подобных мест.

— Да, конечно, сейчас… — Кэт сунула руку в карман куртки — он оказался пустым. Слегка внутренне похолодев, Кэт стала хлопать себя по другим карманам, потом полезла в сумку, хотя точно знала, что там паспорта уже наверняка быть не может — она точно помнила, как положила документы поближе к сердцу и больше уже их не трогала, так что деться оттуда они никуда не могли. Разве что… «Старуха! — Озарило ее. — Повисла на мне, как мешок с костями, цеплялась, липла, а сама тем временем…» Но зачем бабке могли понадобиться ее документы? Кэт еще надеялась, что второпях что-то перепутала или, может быть, переложила в задумчивости…

Документов нигде не было.

— Вам придется пройти с нами, — сказал он, одновременно Кэт взяли за локти еще какие-то двое, стоявшие, оказывается, позади нее. Кэт окончательно растерялась.

— Понимаете, это недоразумение, — залепетала она, в то время как ее уже уводили под косыми взглядами публики, наверняка решившей, что она воровка или еще чего-нибудь похуже.