— А теперь чуть меньше эмоций, да побольше сути. Почему ты в сомнениях, учитывая обстоятельства?

— Хочешь услышать снова, теперь в подробностях? Ладно! После испытания на симуляторе и особенно вчерашнего, в «Старом солдате», ты можешь получить полный ответ. И этот прохиндей тоже пусть сидит, не выгонять же.

Свирский принял вид безмолвной статуи. Дескать, сижу, никого не трогаю и вообще примус починять изволю, несмотря на то, что знать не знаю, что это за штука такая. Меерштайн же начала объяснять, что за сложности в её семейке привели к ситуации, при которой она десять раз подумает, прежде чем решиться на «пробуждение» псионических способностей.

Ситуация действительно была не из приятных для Саманты. Более того, теперь становилось понятно, по какой причине у неё глубокая и искренняя неприязнь ко всей семейке, начиная с маман. Род Меерштайн, как я уже успел узнать-вспомнить, был из числа вполне себе влиятельных и славных первым делом сильными псионами, к тому же подчиняющимися действующим в Директорате ограничениям и полностью лояльными нынешней власти. Пилотов колоссов, к слову сказать, среди Меерштайнов было не слишком много, они предпочитали двигаться по линиям космических кораблей или и вовсе научно-псионическому направлению, которые также позволяли не терять и капли возможного влияния. Впрочем, речь шла не об этом.

Конфликт Саманты с семейством перешёл из мелких обид в серьёзную стадию годика этак через полтора-два после того как погиб её отец, Зигмунт Меерштайн, принятый в род со стороны, являвшийся не просто довольно сильным псионом, но ещё и специалистом по продавливанию орбитальной обороны. Погиб он… трагично, конечно, но от естественных для военного, стремящегося сделать быструю и качественную карьеру причин — во время атаки на систему, контролируемую ИИ. К слову сказать, оборону той планеты продавить удалось, но дредноут, на котором Зигмунт Меершайн служил вторым помощником, был вскрыт синхронизированным залпом сразу трёх орбитальных крепостей «железок», после чего и взорвался после того, как реактор пошёл вразнос. Выжило лишь несколько особо везучих, в число которых отец Сэм не входил.

Трагедия в отдельно взятой семье, но вместе с тем сама по себе она не могла стать поводом для конфликта. Вот и не стала, оказавшись лишь декорациями для грядущего бедствия. В семьях элиты Директората — и не только его, если говорить откровенно — редко бывает лишь один-два ребёнка. И это, заметьте, с учётом куда более серьёзной продолжительности жизни. Дело в том, что потери, они тоже велики, особенно на этапе становления. Военизированное общество и так называемый «налог крови», пусть именно такие слова и не принято использовать. Получаемое чуть ли не в обязательном порядке военное образования, непременная «практика», чтобы подросшее поколение на собственных шкурах прочувствовало все таящиеся рядом угрозы войны, идущей вот уже не первый век и заканчиваться в обозримом будущем не собирающейся. Иные, хм, факторы, куда более мрачные и прозаичные.

В любом случае, Саманта Меерштайн была отнюдь не единственным ребёнком в семье. Два старших брата, сестра на пару лет младше… И наиболее тёплые отношения у Сэм были с Гуннаром, совсем старшим. Тот был очень, чрезвычайно увлечён именно пси фактором своего развития, стремясь прежде всего развивать именно это направление, благо перспективы были вполне впечатляющими. Раннее пробуждение этого дара, стремление охватить всё возможное и даже ещё немного сверх этих пределов. Собственно, именно «сверх» и привело Гуннара Меерштайна к огороженному «колючей проволокой» рубежу. Директорат оказался таким… Директоратом в своём категорическом неприятии использования киберимплантов и биоусовершенствований, крайне желательных многим псионам для перехода на более высокий уровень, что это вызвало у старшего брата Сэм сперва непонимание.