– Хорошо. – Он снова сел за стол. – Я не поеду верхом. Может, тогда сыграем в карты?

– Не смей говорить со мной так равнодушно и с видом святого мученика! А в карты я играть не буду!

Он откинулся в кресле и закрыл глаза.

– И нечего закрывать передо мной глаза!

– Сдаюсь. – Он поднял веки. – Какого чёрта ты от меня хочешь?

«Не смей ездить в Лондон! Останься со мной!» – кричала она в мыслях. Но вслух процедила обиженным тоном:

– Может, тебе лучше не ждать до вечера и убраться в Лондон прямо сейчас?

Он снова вскочил на ноги. Его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску.

– Благодарю за столь учтивое разрешение, – проговорил Саймон, не в силах сдержать сарказма. – Я передам от тебя самые тёплые приветствия королю.

Ещё несколько секунд – и за ним захлопнулась дверь, а Кэролайн разразилась слезами.

Обед в честь Веллингтона был самым обычным мероприятием все с теми же лицами, примелькавшимися при дворе. Саймон давно знал этих людей и втихомолку потешался над ними. Для него не составило труда вернуться в этот круг и восстановить былые связи. Правда, на этот раз он не флиртовал в открытую, однако женщины вились вокруг него роем, а он, как всегда, был обаятелен и уступчив. После обеда начался бал. Саймон отклонил несколько первых приглашений на танец, но бороться со всеми одному оказалось не под силу. В конце концов он был вынужден уступить требованиям своих возбуждённых поклонниц.

Но с Дафной он не танцевал ни разу. Даже в этих условиях, на глазах у целой толпы, он старался держаться от неё как можно дальше.

Позднее, когда приём был закончен, на него насели прежние приятели, предлагавшие продолжить развлечения этой ночи. Саймону потребовалась вся его решимость, чтобы отказаться от их приглашений. Он хотел как можно быстрее вернуться домой.

И если бы не Дэлхьюз, он так бы и сделал.

Соблазнённый ночной свежестью, Саймон решил прогуляться и не успел дойти до Харгрейв-Хауса всего какой-то квартал, когда рядом с ним оказалась карета Дэлхьюза. Распахнулась дверца, и несколько пар рук мигом втащили его в экипаж.

Он и тогда мог поставить на место не в меру разгулявшихся друзей и выйти. Он знал, как разговаривать в таких случаях и настоять на своём.

Возможно, ему надоело быть предметом их глупых шуток, или он устал воздерживаться от развлечений, к которым слишком привык, или ему вообще пришло в голову, что все его усилия хранить верность пропадают втуне и нисколько не смягчают дурного нрава его жены.

И он с друзьями отправился в один уютный дом на Хаф-Мун-стрит, где частенько бывал в прошлом. Но и там он вёл себя сдержанно и избегал интимной обстановки отдельных кабинетов, ограничивая свои развлечения игрой в карты и выпивкой. Правда, ему пришлось нелегко, поскольку женщины в этом доме слишком соскучились по его талантам неукротимого любовника и зазывали его напропалую.

Однако он устоял.

И уже с рассветом вернулся в Харгрейв-Хаус.

Саймон лёг спать, а когда проснулся, то обнаружил, что его особняк полон гостей, конечно, во главе с изобретательным Дэлхьюзом. Молодые люди вполне освоились и вели себя как дома.

У него болела голова. Вчера ночью Саймон явно выпил лишку. Наверное, ему не повредит опохмелиться.

А Дэлхьюз уже был тут как тут с чашкой кофе, сдобренного коньяком. Ещё один обычай, освящённый их буйным прошлым. И его головную боль как рукой сняло. Ещё одна чашка – причём в этой коньяку было больше, чем кофе, – и вскоре Саймон был готов отправиться вместе с друзьями к Бруксу.

Он без труда выиграл в карты изрядную сумму: ещё один привычный ритуал.

Как и последовавшая за тем экскурсия в менее известный клуб с превосходным поваром, вышколенными слугами и удобными отдельными кабинетами.