– Ладно, братец, – прервал его мысли голос Колдуна, – давай прекратим ссору. Сейчас надо думать, что делать. С минуты на минуту Шериф приведет сюда мужиков. И тогда всем нам хана. Надо что-то думать.

– А чего думать-то? – пожал плечами Потапыч. – Брать все и ходу. До берега мы добраться успеем. А там…

– Ты думаешь, я тебе все показал? – недовольно проговорил Колдун. – Да и не пропустят нас. Шериф у парней уважением пользуется.

– А кто этот Шериф? – неожиданно спросила Галина. Не услышав в ее голосе ни страха, ни даже волнения, мужчины удивленно посмотрели на нее. Затем в глазах Колдуна появилась гордость.

– Видал, – бросил он быстрый взгляд на Потапыча, – какая? Вся в отца. То есть в меня.

– Давай сравнения будем делать потом, – резко проговорила она. – Ты мне не ответил.

– Ванька Хрумин, – сказал Колдун. – Он прапорщиком в морской пехоте служил. Что-то не поделил с одним капитаном. В общем, прибил его. Руками убил, – зачем-то добавил он. – Его с острова, они на учениях были, на катере во Владик под конвоем везли. Шторм начался, он и сиганул за борт. А как раз я с Шикотана на катере плыл, ну и подобрал его. Правда, сам тоже чуть не утонул. Вот с тех пор Ванька и стал Шерифом. Он верным был, только сейчас что-то бунтовать начал.

– Неужели непонятно? – вступил в разговор Потапыч. – Из-за нее весь сыр-бор разгорелся. Она двоих мужиков убила, Альку по голове треснула, Ивана чуть не пристрелила. Хорошо, тот обернуться успел. Пуля вскользь прошла. Вот и возмутились мужики. Они…

– А откуда ты столько народу собрал? – удивленно спросила Галина.

– Да кто как сюда попал, – уклончиво сказал Колдун. – Но в основном уголовники, которых милиция ищет.

– Подожди, – нахмурилась она. – Сам-то ты как живым оказался? Ведь Бунин говорил, что ты погиб на Колыме.

– А почему ты Яшку по фамилии называешь? – спросил Потапыч.

– У нас с ним нелады, – нашлась Галина. – Я его папой не звала никогда.

– Чувствовала, что не родной он тебе, – со вздохом сказал Колдун.

– Наверное, – согласилась она.

– Колдун! – раздались за дверью громкие озлобленные голоса. – Выйди-ка! Потолковать надо!

– Во! – шагнул к ней рослый рыжебородый мужик. – Еще одна шалава. Он за… – Негромкий выстрел услышали только несколько повернувшихся к Алевтине мужчин. Рыжебородый упал.

– Кто еще скажет, что я шалава? – вызывающе спросила Алевтина.

– Вот сучка, – выдохнул кто-то.

– Я хоть и баба, – громко продолжила она, – но никогда не отказывалась! Я с вами везде была, так?

– И что из этого? – спросили из толпы. – Ты и Колдуну никогда не отказывала.

Только что убили человека, но стоявшие здесь люди столько раз видели смерть, что потеря одного человека ничего для них не значила. Кроме этого, по существующему здесь негласному правилу, доля убитого, если так можно сказать, его месячная зарплата разделялась между живыми.