Работу она более или менее завершила, а без остального прекрасно можно обойтись.

Алек знал, где она живет. Если она ему понадобится, легко ее найдет. А она в нем не нуждалась – по крайней мере после того, как он с ней поступил.

– Что нам сказать мистеру Алеку? – ворчала под нос Мэдди, когда Либби прощалась с ней.

Скажи ему, чтобы он шел ко всем чертям, мысленно ответила Либби, но только покачала головой в ответ. Слов больше не осталось.

Вот и сейчас ей нечего было сказать. Если в глубине души и теплилась крохотная надежда на его возвращение, то вчера она лопнула как мыльный пузырь.

На первых полосах двух наиболее сенсационных журналов, которые попались ей на глаза в супермаркете, были помещены фотографии Алека и Амалии Уэбстер, выходящих из самолета в Лос-Анджелесе; позади виднелось худенькое личико Джулиет. Заголовок над одной гласил: «Алек и Мали возвращаются из своего любовного гнездышка на Багамах». Другой был более прямолинеен: «Займет ли эта женщина место Марго?»

Пораженная в самое сердце, Либби не отрываясь смотрела на фотографии. Почувствовав вдруг, как чья-то рука легла ей на плечо, она очнулась, повернула голову и встретилась глазами с сочувственным взглядом Майкла. После ее возвращения с острова они еще не виделись.

Мельком взглянув на заголовки, Майкл скорчил гримасу, потом снова перевел взгляд на нее и сказал:

– Право, я очень сожалею, Либ.

Либби прикрыла глаза.

– Спасибо. – Что еще, в конце концов, могла она сказать?

Майкл, благослови его Господь, ни о чем и не спрашивал. Только предложил ей выпить чашку кофе. Либби отказалась, и он понимающе кивнул.

– Тогда я провожу тебя домой.

Возражать не было сил.

Всю дорогу Майкл молчал, а когда они остановились перед ее воротами, с сочувствием посмотрел на нее.

– Уверена, что с тобой все будет в порядке?

– Конечно.

– Тогда как-нибудь встретимся. Поужинаем вместе.

В знак согласия Либби кивнула. Однако встречаться с ним вовсе не собиралась. Никогда больше она не вернется к Майклу, и оба они это понимали.

– Это был твой Алек, не так ли? – еще раз деликатно повторила вопрос ее мать. – Я не ошиблась?

– Никакой он не мой! – с яростью воскликнула Либби, смахнув навернувшиеся на глаза слезы. – В мире есть миллион всяких разных Алеков.

– Согласна, – рассудительно сказала Кристина, – только поступил с тобой так он один.

И это правда, вынуждена была признать Либби.

– Я в полном порядке, – она упрямо вздернула подбородок. – Да, я на острове столкнулась с Алеком. Но это не имеет никакого отношения к делу. Я закончила ту работу, что планировала, и как раз в срок. Даже немного раньше. Сейчас я дома. Ну и что теперь? Что за событие тебя взволновало? Было бы о чем волноваться, ей-Богу!

Кристина взяла ее за плечо, повернула к себе лицом и посмотрела на нее внимательным, проницательным материнским взглядом.

– Причина волнения в тебе, Либби, – ласково сказала Кристина. – Мы с папой волнуемся о тебе.

Куда деться от материнской заботы, от материнской любви? Как можно ее отвергнуть, когда так в ней нуждаешься? Либби беспомощно покачала головой; боль, копившаяся в ней столько времени, переполняла ее. Слезы, которые она с таким трудом сдерживала, брызнули наконец из глаз.

– Я чувствую себя такой дурой, мама. Я влюбилась в него, – прошептала она, борясь с собой.