– Соня?

– Да, да, это я! Ты мне очень нужен!

Когда-то у нас с Соней был роман, точка в котором до сих пор не поставлена. Вина в отсутствии хеппи-энда всецело лежит на этой девице, которая периодически влюбляется в совершенно посторонних мужчин, даже не извиняясь передо мной в каждом отдельном случае. Что и говорить, в связи с этим слышать последнюю фразу было весьма приятно.

– Это обнадеживает, – немедленно отозвался я.

– Что там тебя обнадеживает? – раздраженно фыркнула Соня и тут же сама себя оборвала: – А впрочем, это абсолютно неважно. Тут произошло нечто дурацкое и непонятное, и я не знаю, что делать. Короче, Ален, если ты немедленно сюда не прилетишь, я брошусь в озеро.

Честно говоря, я не был в курсе последних Сониных передвижений, поэтому фраза про прилет и озеро сбила меня с толку. Соня, выпускница художественного факультета ВГИКа, живет в собственном шале в зеленой зоне Подмосковья, где до сих пор, насколько мне помнилось, не наблюдалось ни взлетных полос, ни глубоких озер.

– Так ты прилетишь? – нетерпеливо почти выкрикнула она, видимо, приходя в бешенство от малейшей заминки.

– Да, собственно, в чем дело? – заразился и я ее раздражением. – Что ты мелешь – куда лететь, в каком таком озере ты собралась топиться?

Она шумно выдохнула:

– О, господи! Ну, разумеется, в Женевском, если, конечно, до этого дойдет. Не будь кретином, ты мне нужен здесь, в Швейцарии. Как только возьмешь билет на самолет, немедленно позвони мне, иначе я с ума сойду.

С этими словами трубка прощально запищала. Вот таким макаром женщины начисто сносят нам крышу, а потом заявляют, что это МЫ довели ИХ до сумасшествия. В холодное московское утро позвонить и, ничего толком не объяснив, приказать срочно лететь в Швейцарию!

Я взглянул на часы: учитывая двухчасовую разницу во времени, в Женеве сейчас шесть с копейками утра. Фантастика! Никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах ленивица Соня не просыпается раньше двенадцати. Значит, действительно случилось нечто серьезное.

Я прошел в кабинет, находящийся по соседству с моей спальней, и, засев за компьютер, выяснил время ближайшего рейса на Женеву, немедленно оформив заказ билета. Я также ознакомился с прогнозом погоды, с восторгом обнаружив, что пока Москва стучит зубами от холода, швейцарцы превращаются в плавленые сырки при ежедневной температуре тридцать шесть градусов выше нуля. Неплохо.

Я побросал в сумку светлые майки и шорты, а также кучу мелочей, включая бритву и крем от загара, после чего легкой походкой спустился на первый этаж, где Васек, изредка заглядывая в раскрытый том Кастанеды, с самым серьезным видом занимался Тенсегрити, или, проще говоря, магическими пассами.

– Ты в «Сад»? – немедленно прекращая махи и выдохи, проговорил он, как всегда, стесняясь своего очередного увлечения. Под «Садом» подразумевалась контора «Садов Семирамиды».

– Нет, мы не в «Сад», мы – пить кофе на дорожку, – бойко ответил я, бросив сумку на диван и энергично направляясь на кухню.

Естественно, Васек последовал за мной.

– На дорожку? – удивленно повторил он, наблюдая за моими манипуляциями с джезвой. – Ты собрался куда-то ехать? Далеко? Ни с того ни с сего! Надеюсь, ничего ужасного не случилось?

Что я мог ответить на этот каскад вопросов?

– Понятия не имею – ужасное или не очень, но нечто случилось, причем не где-нибудь в Усть-Урюпинске, а в прекрасной Швейцарии, и не с какой-нибудь Верой Буниной, а с любовью всей моей жизни по имени Соня, которая только что звонила в полуобморочном состоянии.