|
Ярополк с трогательным братским участием заботится об Олеге и гневается на Свенельда, узнав, что Олег утонул[30 - «Соб.», ч. IV, стр. 36.]. Затем с сожалением прибавлено, что «люди иные порочили Ярополка, и никто его не оправдал, но осуждение от всех понес по сему несчастному делу»[31 - Ibid., стр. 37.]. Владимир представляется благородным мстителем за брата, а Ярополк – кротким князем, хотевшим мира и любви. Убийство его совершается без ведома Владимира, по предательству Блуда, который на третий же день и наказан Владимиром[32 - Ibid., стр. 41.]. Говоря о войне Владимира с полочанами, автор опять, чтобы не возбудить и мысли темной о князе, умалчивает об убийстве Рогвольда, а женитьбу на Рогнеде представляет как следствие давно начатого сватовства. Среди восторженных похвал Владимиру встречаются только два упоминания о темных сторонах его, и то в высшей степени искусно прикрытые: «Летописцы говорят, что Владимир бе женолюбив, яко же Соломон… Греческие писатели описывают Владимира до крещения упрямым и своевольствующим»[33 - Ibid., стр. 51.]. В описании принятия христианства Владимиром находим несколько любопытных соображений. Избрание греческого исповедания Екатерина приписывает отчасти тому, что Владимир знал об этом законе от своей бабки Ольги и жены, которая была родом чехиня[34 - Ibid., стр. 57.], и тому, что между близкими ко Владимиру людьми было уже много христиан или наклонность имеющих к христианству[35 - Ibid., стр. 58.]. О странном походе на греков в 988 году замечено: «Вероятно, что причина тому была паки неустойка грек и неисполнение тех договоров, кои, по-видимому, возобновлялись в восьмилетнее течение или по прошествии того срока»[36 - Ibid., стр 60.]. Таким образом, дело это поставляется здесь в совершенной отдельности от намерения принять христианство, и, следовательно, становятся ненужными все рассуждения о том – гордость ли языческая, желание ли лучше научиться вере или что другое побудило Владимира предпринять поход на Корсунь. Замечательно, что, говоря о взятии Корсуня, автор умалчивает, что он взят был посредством измены Анастасия. О повелении народу креститься сказано следующим образом: «По возвращении Владимира в Киев крестились дети его и вельможи. Слышав же сие, люди многие с радостию шли креститься на реку Почайну»[37 - «Соб.», ч. IV, стр. 64.]. Вслед за тем рассказано о крещении новгородцев Добрынею, который «ласковыми словами увещевал их» вместе с епископами[25 - Добролюбов указывает здесь на искажение и замалчивание Екатериной II сообщений летописи, которые могли повредить «репутации» князя Владимира Святославича – крестителя Руси: фактов его жестокости и разврата (по рассказу летописи, кпязь, имевший пять жен и сотни наложниц, «бе несыт блуда, приводя к себе мужьски жены и девице растьляя»), а также сообщений, рисующих насильственный характер введения христианства на Руси.]. Но несколько непослушных произвели замешательство, и Добрыня, собрав войско, «запрети беспорядки и грабление»[38 - Ibid., стр. 68.], потом крестил новгородцев. При этом случае упоминается здесь об «Иоакиме, который летописец писал»[39 - Ibid., стр. 66.]. Все войны и походы Владимира представляются славными и счастливыми, а к концу его царствования замечена следующая любопытная черта: «Владимир, находя по сердцу своему удовольствие в непрерывном милосердии и распространяя ту добродетель даже до того, что ослабело правосудие и суд по законам, отчего умножились в сие время разбои и грабительства повсюду, так что наконец митрополит Леонтий со епископы стали говорить Владимиру о том, представляя ему, что всякая власть от бога и он поставлен от всемогущего творца ради правосудия, в котором есть главное злых и роптивых смирить и исправить и добрым милость и оборону являть»[40 - Ibid., стр. 74–75.].
Святополк Окаянный, столь известный в истории братоубийствами, также находит себе оправдание в «Записках». |
