И никогда не видела лица.

Каждый раз в том месте, где заканчивалась шея, было лишь бесформенное пятно. Вогнутая поверхность, без контура, без цвета, как будто у ребёнка вместо головы была тарелка.

Что бы это значило?

Что она не хотела продолжать род Мартина? Что она приходила в ужас от мысли о продолжении своего собственного?

Элоиза никак не могла перестать думать, передаётся ли зло по наследству.

Могла ли у кого-то в крови притаиться гнильца, как дремлющая клетка, которая способна проявить себя через поколение или два. Ей ни при каких обстоятельствах не хотелось предоставлять своё тело для такого эксперимента.

— Так, Илоиза, — сказал врач, — он уже довольно большой. Посмотрите сюда…

Элоиза нехотя повернулась.

— Вот здесь мочевой пузырь, здесь желудок… — Врач указывал на экран, на котором была видна непонятная чёрно-белая масса. — А это матка, видите?

Элоиза положила голову набок и тупо уставилась на кляксу перед собой. Это мог быть ультразвук чего угодно: человеческого мозга, коровьего желудка… Или Юпитера! Разницы она бы не увидела.

Он нарисовал пальцем небольшой круг вокруг пятнышка в форме арахиса.

— Вот, видите? По всей видимости, вы правы насчёт пяти недель, плюс-минус пара дней.

Элоиза кивнула и отвела взгляд.

— Всё в порядке? — спросил он и отключил монитор. — Ситуация прояснилась?

— Да. — Она приподнялась на локтях. — Но я вообще-то хотела спросить о другом. У меня уже довольно долгое время неприятное потягивающее ощущение в теле…

Врач снял латексную перчатку, из-за чего в воздухе образовалось облачко талька, и кивнул, чтобы она продолжала:

— Расскажите поподробнее.

— Не знаю, как объяснить. Что-то у меня… не в порядке. Хожу как потерянная, как будто в тумане, мысли мельтешат в голове. И это уже давно, мне кажется. Несколько месяцев. Задолго до вот этого, — она кивнула на живот.

Врач снял очки с носа двумя пальцами и положил их в карман футболки, внимательно глядя на Элоизу.

— Вы сказали «неприятное ощущение». Вы имеете в виду какого-то рода беспокойство?

— Да.

— На грудь давит? Учащённое сердцебиение?

Она кивнула.

— А чем вы занимаетесь, Илоиза? — постоянно это неправильное произношение. — Вы журналист, не так ли?

— Да.

— Значит, вы напряжённо работаете?

— Ну, пожалуй, да.

— Вы берёте работу на дом?

Элоиза пожала плечами.

— А разве не все так делают?

Он скрестил руки на груди и прикусил нижнюю губу, оглядывая Элоизу.

— Похоже на стресс. У вас в последнее время не было сложных периодов в жизни?

Элоиза ощутила покалывание в висках, а воспоминания забурлили в ней, как пузырьки метана в болоте: руки, сжимающие её шею; дети с погасшими глазами; буквы, высеченные на могиле её отца…

Воспоминания, от которых сердце Элоизы почернело и покрылось льдом.

Сложный период?

— Можно и так сказать, — ответила она, садясь.

— Ваши симптомы являются показателями стресса, — сказал врач и сложил руки на груди. — Но я бы всё равно предложил сдать анализы на замедленный обмен веществ, так что давайте возьмём кровь на всякий…

Его прервали два сильных удара в дверь.