Вот и получалось, что некоторые отряды особо непримиримых клобуков, торков, берендеев, печенегов, начали пробовать нападать на галичские земли. Так, чуть пограбят одну деревушку, пошалят в другом поселении, не подходя к городам и даже с невеликими жертвами. Князь так же начинал посылать свои отряды на границу. Но это все вело в никуда, скорее, к войне двух верных великому князю сил.

Иван Ростиславович хотел «скормить» часть обоза Братства торкам, но это только часть плана. А вот второй частью, вторым дном задумки, было желание расправиться с торками чужими руками, того же Братства. Зная пылкость воеводы Владислава, Иван Берладник не сомневался, что уже скоро здесь появится все войско Братства и будет бить уже торков. В сущности, князь хотел повторить прием, который он осуществил после бегства из Берлады, подставляя галичского князя Владимирко.

Но… не срослось.

— Князь, братья волнуются. Требуют своего младшего воеводу. Уже в боевые порядки выстраиваются, — в палату вбежал воевода Боромир.

Иван посмотрел с интересом на Никифора, наконец, начиная воспринимать его, как должно, как игрока и того человека, который может сильно подпортить настроение Ивану Берладнику.

— Готовься, воевода Боромир, к походу. Возьми тысячу ратных и отправляйся в Братство. Помоги им… Да сторгуй брони, участвуй в набеге на Булгарию и жду большого скарба оттуда. А еще… — князь прищурился. — Посмотри, как клятвы свои держит Никифор, да сопроводи сына моего, пусть он становится братом, витязем и скоро возглавит Братство. Да и мне дома будет легче, все же Берта с Ростиславом-сыном не ладят.

А в это время, действительно, витязь-брат Алексей приказал разворачивать войско в боевые порядки, спешно собирать пороки. Воевать он не собирался, а так… словно попросить ускориться Никифора.

Уже готова была тысяча ратных для спешной отправки в Братство, уже получили они по второму коню, запасы еды на четыре дня. Уже отправлены люди с серебром, чтобы по пути следования этого отряда закупить корм для лошадей продукты для бойцов. Предполагалось уже завтра отправлять такую существенную помощь Владиславу Богояровичу.

* * *

Я ждал. Прошел день, другой, третий моего заточения. Нет, меня не посадили в темницу, более того, пусть и не без сопровождения, но я выходил во двор терема и имел возможность тренироваться, причем, как со своими бойцами, так и с гриднями Ростислава Юрьевича. Быстро стало понятно, что князь решил позабавиться и в некотором роде проучить меня.

На каждую из тренировок приходили все более матерые мечники и конные из ближней дружины князя. Наверняка, целью было хорошенько надавать мне тумаков, дабы не зазнавался. Вот только получалось с точностью наоборот. У меня неизменно выходило брать верх.

Здесь бы не возгордиться, но и не преуменьшить свою значимость. Однако мне, не без участия иных воинов, удалось создать свою особенную школу фехтования на саблях. Большое внимание уделялось ложным движениям, приемам, ударам, а также использованию локтей, ног и, что не совсем свойственно сабельному бою, уколам, хотя последнее использовалось крайне редко и лишь тогда, когда следовало удивить противника. Учитывая мою несравненную силу, развитую выносливость и не менее развитую скорость принятия решений, я могу назвать себя достойным бойцом.

Появлялось даже желание попробовать выковать что-то вроде боевой шпаги. Нужно будет еще раз изучить возможности производства стали и понять, есть ли вероятность выковать более тонкий и удлиненный меч.

Уколы в сочленение кольчуги, как мне кажется, могут дать немалую фору моим воинам в ближнем бою. А еще почему-то именно сейчас пришла шальная мысль устанавливать на арбалетах штыки. Безусловно, арбалет — не то оружие, которым можно орудовать словно копьем, не ружье. Однако, были уже во время сражений такие моменты, когда арбалетчик оставался вовсе незащищенным перед атакой противника.