Впрочем, люди в этом времени отнюдь не разбалованы. Мало того, так они ломают мои стереотипы о человеческой природе. Я-то считал раньше как? Если работнику положить зарплату в условную тысячу денег, то он уже скоро захочет две, а через некоторое время посчитает, что и три тысячи оплаты его труда вполне заслужены. Сперва ел курицу, после перешел на индейку, но и она так себе, можно уже переходить и на мраморную говядину, отрицая сам факт возможности вновь есть только курицу.

В этом мире не так. Здесь люди умеют ценить то, что есть. Почему? Я как-то задался этим вопросом. На мой скромный взгляд, люди средневековья все равно ждут подвоха, ожидают, живут в тревоге, с пониманием того, что уже завтра всего достатка не будет. Постоянное ожидание голода, лишений, болезней и войн заставляет людей ценить настоящее, благодарить Бога, что имеетсяпрямо сейчас шуба и не холодно, а в горшке каша с мясом, да лепешка.

И у меня складывалось такое ощущение, когда я только въезжал на свои земли, что многие были с настроением, которое я бы охарактеризовал такой фразой: «Ну, наконец-то, что-то плохое. Уж лучше такое испытание, чем голод или болезни». Люди ждали негатива и радовались тому, что это самое плохое случилось и оно оказалось далеко не самым плохим.

Мне и всему Братству верили. Все вокруг, включая и ратников, были убеждены, что братья и послушники любого супостата на лоскуты порежут. Мало того, под начальством купца Арона возникла купеческая гильдия и пока что пять купцов, которые в нее вошли, потирали руки. Они были убеждены, что любая война принесет исключительно доход и были готовы распродавать трофеи. Так что ждали войны чуть ли не с нетерпением, предвкушая.

И такие тенденции — не самое полезное. Думается мне, что в мае 1941 года в Советском Союзе было крайне мало тех голов, которые считал, что Красная Армия сможет проиграть пограничные сражения немцам. Ну, а о том, что нацисты будут стоять под Москвой, а после дойдут до Сталинграда, так и речи не было. Чем закончилось такое отношение к действительности, я знаю. Для меня этот исторический пример поучителен.

— Почему люди во Владово и в Нерлядку вернулись? — начал я совещание не с похвалы, а с критики и обвинений.

— Так укрепленная же застава. Там два табора поставили с валами и рвами. Чего людям ютиться на лесных заимках? Да и посевная же, — возразил Ефрем, отвечающий за это направление.

— Не будет наших людей, именно наших, которые уже знают, как вести хозяйство, на полях вновь собирать станем по пять пудов с пуда посеянного, — продолжил я критику. — В Нерлядке нет детинца, так что оттуда всех вернуть на заимки и обеспечить доставку телегами работников. Выполни, Ефрем, или иди служить рядовым ратником.

Нерлядка и Владово — это два поселения, которые расположились как раз на вероятном направлении удара из Владимира. Окруженные уже рядом деревень, эти два городка должны были первыми встретить наступление князя Ростислава Юрьевича, случись такое. А в Нерлядке только-только стали строить детинец и для его постройки, хотя бы в минимальном виде, нужно месяц, не меньше.

— Воевода, там же и мои воины, — отозвался Алексей, дядюшка мой. — Разве же не убережем?

— И где теперь ты их расселишь, тех, кого привел из обоза ромейского? Крестьяне и горожане возвращаются, они и занимают свои дома. В чистом поле жить, или отправишь воинов по их собственным домам? На заимках можно было еще с месяц пожить, приезжая засеивать поля. Там и зверь вернулся, можно в лесу промышлять. Так что голодными на зиму точно не останемся. А озимые и без крестьян соберем, — сказал я и понял, что немного, но перегнул палку.

На самом деле, без крестьян собрать урожай озимых хлебов будет сделать сложно. Воинов, несмотря на то, что прибыла еще тысяча конных от обоза и еще полтысячи от великого князя, не хватает на все направления, чтобы контролировать не только подходы, но и знать, где находятся силы князя.