— Почему ты принесла меня сюда?

— Мне одиноко в клетке, Пайпер. Разве тебе сложно просто поговорить? — Натания повернулась, села на поручень и покачивала ногами, как девочка, глядя, как трепещет платье. — Ты заметила кое-что странное со своей магией?

Пайпер вздохнула. Она почти привыкла к тому, как резко Натания меняет тему.

— У меня два вида, и они плохо ладят.

— Да.

Она ждала, пока Натания продолжит. Ее магия была ей в новинку, и Натания прекрасно знала, что знания Пайпер ограничены.

Натания погладила золотистую прядь волос.

— Что будет, когда огонь встретит масло?

Еще вздох.

— Масло горит.

Серебряные глаза посмотрели на нее.

— Твоя магия — огонь, а чары деймонов — масло. Не забывай это.

Пайпер застыла, вспомнив, как она магией ударила по щиту грифона, шок деймона, когда его щит пропал, вспыхнув оранжевым светом.

— Хочешь сказать…

— Понравилось выпускать внутреннего деймона?

Пайпер поежилась, вспомнив странное спокойное состояние.

— Это было… интересно.

— Это еще не все, — хитро улыбнулась Натания.

— О чем ты?

— Ты еще не овладела хищником внутри себя. Дальше так просто не будет.

Пайпер нахмурилась.

— Ты про использование магии?

— О, нет, с этим станет проще.

— А что не будет проще?

Натания встала на ноги, платье обвилось вокруг ног. Она медленно прошла к другому концу балкона, оказалась спиной к Пайпер и прижала ладони к каменному поручню.

— У меня был брат, — сказала она едва слышным шепотом. — У него была лишь одна линия магии. Когда я освободила свою деймоническую кровь, он стал завидовать, что я сильнее него. Одним вечером он дразнил и дразнил меня, пока я не сорвалась. Мой внутренний деймон захватил меня, и я набросилась на него.

Ее сердце забилось быстрее от страха, Пайпер смотрела на женщину.

— Когда он увидел, что пробудил, — продолжила она медленно, выдавливая слова, — он испугался. И его страх… питал деймона во мне. Меня восхищал его ужас. Он побежал от меня, я набросилась. Это было шикарно. Его теплая кровь на моих руках была самым сладким моментом.

Натания повернулась к Пайпер, ее глаза уже не были серебряными от безумия, они были синими и печальными.

— Я любила брата. Он помогал мне выживать годы, пока я не ступила в Пустоту, не надеясь выжить. Но когда мной правил деймон, я этого не помнила. Я не видела брата. Я видела добычу.

Женщина утомленно покачала головой.

— Моя сладкая луна годами помогал мне забыть о том, что я сделала. Я заперта тут вечность, я вспоминала этот день, но конец не меняется, как бы мне ни хотелось этого.

— Мне жаль, — прошептала Пайпер.

Она поежилась, вспомнила смертельную смесь спокойствия и убийственного гнева, что пылал в ней, когда солдаты Майсиса атаковали Эша. Она хотела убить Майсиса, но не так, как Натания хотела напасть на брата. Майсис был ее врагом, а не любимым братом.

Плечи Натании поднялись и опустились от глубокого вдоха.

— Дочери людей не созданы для бремени деймонической крови, — она вдруг улыбнулась, серебро засияло в ее глазах. — Кто первым ощутит твои когти, дорогая Пайпер?

— Никто из тех, кто мне дорог, — сказала она. — Эш сказал, что я не испытаю затемнение как деймон.

— Это был первый раз, милая. Инстинкты проснутся не сразу. Деймоны учатся контролю с детства, но мы с тобой… слишком много силы и мало контроля.