- Спустя десять минут после того, как я проснулась, да. Понимаю. Однако что останавливало тебя сделать это в течение последних сорока восьми часов? Или ты просто забыл?

- Нет. Это... сложно объяснить.

- Да, конечно. Так трудно признать, что ты со мной только потому, что думаешь, будто я твоя возможность снять проклятие.

- Это не так.

Она уперла руки в бока.

- Действительно? Тогда что заставило тебя ответить на мою Клятву Пары?

- То же самое, что, я предполагаю, заставило тебя ее произнести - невозможность устоять.

Оливия задумалась над тем, есть ли хоть капля правды в его словах. Она так отчаянно хотела ему верить, что это желание причиняло физическую боль…но она не могла позволить себе такую роскошь.

- Ты знал, что значат слова, которые я произнесла? Уверена, что нет.

Он выдохнул.

- Знал.

Ее челюсть едва не повстречалась с полом.

- И ты не был шокирован?

- Был.

- И ты ничего не сказал, не задал никаких вопросов?

Она нахмурилась.

- В тот момент ты думал, что я Морганна. Ты верил, что связываешь себя с женщиной, которая тебя прокляла? Несмотря на твои протесты, ты ответил на мою Клятву, потому что предполагал использовать это, чтобы снять свое проклятие. Я отдала тебе... - запнулась она, стараясь восстановить дыхание, - всю себя. Я ничего не значила для тебя, была лишь средством для достижения цели.

Он осмотрел ее своими ярко-голубыми глазами.

- Какая бы ни была эта связь между нами, она есть. Я тоже ее чувствую.

- Ой, какие красивые слова, - с насмешкой произнесла она. - Единственная вещь, которую ты чувствуешь, это то, что я ключ к твоей свободе. Вот что я скажу тебе, мудак, - пошел ты нахрен.

Оливия вышла из комнаты, все еще не веря в то, какой облик приняла ее жизнь.

- Ты умрешь без моих прикосновений, - сказал он ей вслед, - потому что ты моя супруга и еще не обрела свои силы. Тебе нужно заниматься сексом со мной, чтобы восстановить свою энергию.

Ни единого слова о том, что чувствует его сердце. Ничего о том, как он наслаждался сексом с ней или о том, что заботился о ней. Этого не было, и она будет полной дурой, если позволит себе поверить в фантазию о том, будто между ними что-то есть.

Неудивительно. Он никогда не был с кем-то в отношениях. Он привык заботиться лишь о чувственности. Она практически поблагодарила его за то, что он открыл ей глаза; она не допустит такой ошибки в следующий раз.

Расправив плечи, Оливия сказала: - Я лучше умру, чем позволю тебе использовать меня снова.

Незаметно прошло несколько часов, и Оливия поняла, что, возможно, она окажется не в состоянии сдержать обещание об утверждаемом игноре. Сейчас она уже не предпочла бы умереть, лишь бы не позволить Марроку вновь до нее дотрагиваться. Но даже если он был хитрым лживым ублюдком, ее тело изнывало. Она кожей чувствовала напряжение, ее покров просто зудел от ожидания прикосновений, внутри лихорадило, возбуждение нарастало.

Она перевернулась набок и неожиданно уткнулась в крепкую грудь. Когда же он успел скользнуть к ней в постель? Вместо того чтобы отвернуться, она поспешно придвинулась ближе и провела рукой по гладкой выпуклости его плеча, вниз по стальному подъему и по впадине грудных мышц, по кубикам пресса на его животе. Он застонал во сне. Она быстро убрала руку.

С тех пор, как последние новости воспрепятствовали их соединению, она не должна была поддаваться искушению и опустить свой захват ниже, туда, где, как она подозревала, уже должна была стоять эрекция. Но тело воина под руками и окружавшие ее полуночные ароматы позволяли соблазну подкрадываться все ближе.

Все то время, что он провел с ней, даря ей невероятное наслаждение, действуя так, будто бы он заботился о ней, не было настоящим.