— А у тебя не было такого примера?

  Вместо ответа он отвернулся, словно бы не услышав ее.  

  Реми нанял частную лодку, которая повезла их к знаменитому на весь мир лондонскому колесу обозрения, и заказал шампанское и коробку трюфелей.

  Он расспрашивал ее о Гавайях, о матери и сестре. Эми отвечала неохотно, но потом забыла об осторожности и стала разговаривать с ним как со своим другом. Охотно поведала ему о тех трудных в ее жизни годах, когда отец оставил их, а потом умер, и она осталась одна со своей прекрасной сестрой и амбициозной мамашей. И все это у нее получилось подать с блестящим и искрометным юмором.

  — Я была слишком похожа на своего отца. Он считал, что не слишком много почести в том, чтобы быть богатым и знаменитым. Я очень скучала по нему, когда он ушел. Иногда мне казалось, что Флетчер напоминает мне его. А мать всегда говорила, что отец и Флетчер так и не хотят взрослеть.

  — Фатальная ошибка, — сказал Реми.

  — Зато сестрой я могу гордиться.

  Глаза его были полны сочувствия и понимания.

  — Ты не единственная, кто разочаровал свою семью. Я бы мог рассказать тебе пару историй. Возможно, когда-нибудь и расскажу.

  С этими словами он поднес тыльную сторону ее ладони к своим губам. В его голосе было столько горького страдания, что Эми не верилось: а тот ли это человек, которого честят газеты?

  Вот они уже поднялись высоко-высоко, под ними раскинулся Сити, и девушка тут же смолкла. Реми показал ей Тауэр, Вестминстерское аббатство и собор Святого Петра.

  — Когда я вернусь, надо будет непременно все это рассмотреть поближе, — сказала она.

  — Я хотел бы быть твоим проводником.

  Неужели это правда? Каковы теперь его мотивы? Ради чего он старается — ради нее или из-за картины?

  — Трудно представить, как ты осматриваешь достопримечательности.

  — Даже самые простые вещи могут нравиться, если находишься рядом с приятным компаньоном. Я люблю парк Сент-Джеймс, потому что он самый красивый, по-королевски шикарный. Именно туда я поведу тебя с самого начала. Летом я обычно еду на озеро и работаю там. Если мне становится скучно или у меня на пути встает проблема, я наблюдаю за пеликанами.

  — В Лондоне?

  — Да, и мы видели как раз одного, когда шли по мосту. Первый был подарком от российского посла. Эти завезены из Флориды. Они весьма любопытные птицы и очень умные, сразу понимают, когда на них обращают внимание.

  — И тебе нравится за ними наблюдать?

  — Я их понимаю. Когда они дерутся за добычу, это так отвлекает... — тень грусти промелькнула по его лицу.

  Девушка ощутила его боль как свою. Может, он винит себя в смерти Андре? И этого человека называют жестоким?

  Уж не признаться ли ему во всем? Может, рассказать, что она его знает? Нет. Пусть пока все остается как есть. В конце концов, он первый затеял нечестную игру.

  Наконец Реми вздохнул и начал рассказывать о Лондоне и Париже. Его Лондон был полон дорогих авто, частных клубов и лучших ресторанов, магазинов и отелей. И сильно отличался от ее собственного. Его Лондон не имел ничего общего с простыми магазинчиками или блошиными рынками.

  Реми заинтересовался рассказом Эми о жизни ее матери и сестры и великолепной партии, которая досталась Кэрол.

  — И что, теперь вы называете ее леди Кэрол?

  — Только в шутку. Но должна признаться, у меня есть фотография Стива при всем параде и снимок их огромного замка. Так что если кто-то приходит в гости, мне всегда приходится объяснять, что моя сестра замужем за английским лордом.