Сделав перерыв, Эмили машинально приготовила себе чай, затем вышла на улицу и уставилась на синие шезлонги, стоявшие по сей день у бассейна. Легкий шорох из-за деревьев насторожил ее, и она оглянулась. Возможно, за ней наблюдают оттуда и даже делают снимки.

  Вернувшись домой, Эми заперлась изнутри. Быстро закрыла все окна и плотно задернула шторы.

  День тянулся бесконечно, а сердце не переставало гулко биться в груди.

  Как хорошо, что она ничего не чувствует, ни о чем не думает, иначе ее голова бы лопнула, как и сердце, и она ослепла бы от слез.

  Что ей делать тут без Реми?

  Почему так страшно любить его?

  На второй день после расставания с любимым Эми казалось, что она вот-вот сойдет с ума от горечи и тревоги. Известий от него не было. Хоть бы позвонил и рассказал, что там происходит. Может, он попал в новую беду? Сердце разрывалось от боли и тоски.

  Как бы там ни было, единственным источником информации для нее служили газеты, за которыми приходилось ездить в деревню. За Эми по пятам гонялись репортеры с микрофонами, но, как ей и советовал Реми, она молчала, несмотря на их громкие призывы и разного рода провокации.

  С каждым прожитым часом девушке все труднее было не вспоминать горячие часы, проведенные с Реми в постели или бассейне, все трудней было не мечтать о нем. Как ни убеждала она себя, что все кончено, чувства твердили свое.

  Чтобы занять себя чем-нибудь полезным, Эми связалась со своим агентом по недвижимости и обсудила возможные условия продажи замка и виноградников. Большую часть времени она либо собирала вещи, либо общалась с агентом. Некоторые документы она уже подписала.

  К вечеру, когда солнце уже начало клониться к закату, Эми валилась с ног от усталости. Никогда еще день в ее жизни не был таким долгим. Мечтая о душе, она направилась в ванную, когда зазвонил телефон.

  Неужели Реми?

  Схватив трубку, она ответила по-французски.

  — Это Эмили Уэзерби, хозяйка замка? — проговорил по-французски знакомый женский голос с ужасным американским акцентом.

  — Да, это я, мама!

  — Почему ты не звонишь?

  — Я как раз собиралась.

  — Скажи мне только одно: ты его любовница или нет?

  — О, пожалуйста, не надо. Это никого не касается, мам! — простонала в трубку Эми, заведя глаза к потолку.

  — Из газет и рассказов Тэйт я знаю, что это за каналья. Он еще хуже, чем твой Флетчер. А кстати, он мне звонил и передал тебе привет.

  — Не могу поверить, что ты обсуждала меня с Флетчером.

  — Ничего я не обсуждала.

  — Он связался со мной, можешь быть спокойна. Даже просил прощения.

  — Но ты же с ним порвала?

  — Конечно. Еще до отъезда в Париж.

  — Надеюсь, ты его не простила.

  — Так и есть.

  — Слава богу! Но как тебе удалось втрескаться в парня, в сто раз хуже Флетчера? Вот чего я совершенно не понимаю.

  — Мам, я уже взрослая, сама выбираю, с кем встречаться, ладно?

  — Ну и веди себя как взрослая. Кстати, Тэйт никогда не опускалась до публичных скандалов и не общалась с этими де Фурнье. Кэрол ни разу меня так не разочаровывала.

  Эми набрала было воздуху, чтобы возразить, но мать опередила ее:

  — Когда домой?

  — Скоро. Мне осталось подписать еще пару документов и уложить с десяток вещей. И, ради бога, хватит вмешиваться в мою жизнь.

  Растерявшись, мать немного помолчала.

  — Но я... хотела быть полезной.

  — Что ж, тогда лучше присмотри за магазином, — не осталась в долгу Эми.