Пруссия не только тотчас же со сдержанным негодованием отвергла план войны, но и «сделала эрцгерцогу Альбрехту энергичные возражения против внезапного предъявления ультиматума».

Когда Пруссия пускает в ход donkey power {ослиную силу. Ред.} (как известно, мощность больших машин определяется horsepower {лошадиными силами. Ред.}) своей словоохотливой хитрости, то никто не может устоять против нее, и менее всего австриец. Регент и его четыре сателлита — Шлейниц, Ауэрсвальд, Бонин и г-н д-р Цабель — были «убеждены», что они «убедили» Австрию.

«Когда эрцгерцог Альбрехт», — говорится в одном полуофициальном прусском сообщении, — «20 апреля покинул Берлин, все думали, что поставленный на очередь смелый план отложен; но alas! {увы! Ред.} несколько часов спустя после его отъезда телеграф из Вены сообщил о предъявлении ультиматума».

После объявления войны Пруссия отказалась объявить о своем нейтралитете. В «Депеше прусским миссиям при немецких дворах», помеченной: «Берлин, 24 июня», Шлейниц открывает нам тайну этого героического решения.

«Пруссия», — невнятно произносит он, — «никогда не отказывалась от своей позиции посредничающей державы» (в другой депеше говорится — медиационной державы). «Более того, с момента начала войны ее главное стремление было направлено к тому, чтобы сохранить эту позицию, для чего она отказалась гарантировать свой нейтралитет, воздержалась от дачи всяких обязательств какой-либо стороне и таким образом осталась вполне беспристрастной и свободной для посреднического выступления».

Другими словами: Австрия и Франция, две враждующие стороны, будут взаимно истощать свои силы в войне, «локализованной» на итальянской арене, в то время как Англия в качестве нейтральной страны (!) стоит далеко на заднем плане. Нейтральные державы сами парализовали себя, а у воюющих связаны руки, ибо им в борьбе нужны их кулаки. Между теми и другими парит, подобно еврипидовскому deus ex machina, «вполне беспристрастная и свободная» Пруссия. Посредник всегда добивается большего, чем стороны, между которыми он посредничает. Христос добился большего, чем Иегова, святой Петр — большего, чем Христос, поп — большего, чем святые, а Пруссия, вооруженный посредник, добьется большего, чем враждующие и нейтральные страны. Возможно, наступит такой момент, когда Россия и Англия подадут сигнал кончать комедию. Тогда они незаметно сунут в карман Пруссии свои тайные инструкции, между тем как она наденет на себя маску Бренна Франция не будет знать, выступает ли Пруссия посредником в пользу Австрии, Австрия же не будет знать, посредничает ли Пруссия в пользу Франции, и обе не будут знать, не посредничает ли она против них обеих в пользу России и Англии. Она будет иметь право требовать доверия от «всех сторон» и внушать недоверие всем сторонам. Ее несвязанность будет связывать всех. Если бы Пруссия объявила себя нейтральной, то тогда нельзя было бы помешать, чтобы Бавария и другие члены Германского союза приняли сторону Австрии. А в качестве вооруженного посредника, с нейтральными великими державами для прикрытия своих флангов и тыла, с туманным образом своего вечно грозящего свершиться «германского» подвига, Пруссия, целиком отдаваясь столь же таинственным, сколь глубоко обдуманным мероприятиям для спасения Австрии, имела право надеяться когда-нибудь жульническим путем учесть свой вексель на гегемонию в Германии.