|
Займи его, пока я бреюсь. Я сейчас приду. Он, должно быть, хочет поговорить о проекте. Ирэн молча взглянула на него, закончила свой туалет и сошла вниз. Сомс все еще не знал, как она относится к постройке дома. Возражений с ее стороны он не слышал, а что касается Босини, то к нему она, кажется, относилась дружелюбно. Из окна Сомсу было видно, что Ирэн и Босини разговаривают внизу в маленьком дворике. Он заторопился и в двух местах порезал подбородок. Потом, услышав их смех, подумал: "Ну, им, кажется, не скучно вдвоем!" Как он и предполагал, Босини зашел за ним, чтобы показать планы. Сомс взял шляпу, и они вышли на улицу. Планы были разложены в комнате архитектора на дубовом столе; и Сомс, бледный, внимательный, внешне совершенно невозмутимый, нагнувшись над ними, долгое время не говорил ни слова. Наконец он сказал недоуменно: - Странный дом! Двухэтажное здание, обведенное по второму этажу галереей, охватывало двор с четырех сторон. Двор этот был покрыт стеклянной крышей на восьми колоннах. Действительно, на взгляд Форсайта, дом был странный. - Много места пропадает зря, - продолжал Сомс. Босини заходил по комнате, и выражение его лица не понравилось Сомсу. - Проект делался с тем расчетом, - сказал архитектор, - чтобы хозяину было где повернуться в собственном доме, как и подобает джентльмену. Сомс растопырил большой и указательный пальцы, словно измеряя степень уважения, которое он заслужит, выстроив такой дом, и ответил: - Да, да! Я понимаю. То своеобразное выражение, которым отличалось лицо Босини, когда он загорался чем-нибудь, появилось и сейчас. - Я хотел выстроить вам дом, который обладал бы... ну, чувством собственного достоинства, что ли! Если вам не нравится, скажите прямо. Обычно мало кто думает об этом - кого интересует чувство собственного достоинства в доме, если можно втиснуть в план лишнюю уборную? - Он ткнул пальцем в левую часть чертежа. - Здесь есть где размахнуться. Вот тут помещение для ваших картин, отделяется от двора портьерами; отдерните их, и у вас будет пространство пятьдесят один на двадцать три и шесть десятых. Вот здесь, в середине, печь - выходит одной стороной во двор, другой - в картинную галерею; эта стена сплошь из стекла, выходит на юго-восток, со двора будет литься северный свет. Часть картин можно развесить в верхней галерее или в других комнатах. В архитектуре, - продолжал он, глядя на собеседника, но словно не видя его, что коробило Сомса, - в архитектуре, так же как и в жизни, без правильности линий не может быть чувства собственного достоинства. Вам скажут, что это старомодно. Странная вещь! Мы никогда не заботимся о том, чтобы сделать наши жилища воплощением основных принципов жизни; мы загромождаем дома обстановкой, всякой мишурой, устраиваем в комнатах какие-то ниши - что угодно, лишь бы развлекало глаз. Глаз должен отдыхать; сумейте добиться эффекта двумя-тремя мужественными линиями. Все дело в правильности линий, без нее вам не добиться чувства собственного достоинства. Сомс с бессознательной иронией посмотрел на его галстук, лежавший отнюдь не перпендикулярно; Босини был к тому же небрит, и костюм его не отличался идеальным порядком. Архитектура, по-видимому, поглотила все стремления Босини к правильности линий. - Не будет ли это смахивать на казармы? - спросил Сомс. Ответ он получил не сразу. |
