Я добираюсь до офиса в семь. Пытаюсь войти, но, когда использую свой ключ, он не работает. Мужчина из обслуживания проходит мимо, когда я снова пытаюсь открыть замок.

— Джерри, — обращаюсь к нему. Это пожилой мужчина, лысый, с большим выступающим животом.

Он останавливается и подходит ко мне.

— Да, мистер Кенсингтон.

— Не могли бы вы попробовать отпереть дверь? — Я передаю ему ключ. — Кажется, он не работает. Я думаю, что с замком что-то не так.

Джерри бросает взгляд на ключ, потирая его большим пальцем.

— Вы говорили с отцом?

— Нет. Зачем?

Джерри возвращает мне ключ.

— Вероятно, вам следует с ним поговорить.

Я иду в кабинет отца, еще в пальто, сжимая ключ в руке. Открываю дверь и вхожу. Отец сидит за письменным столом, и что- то пишет.

Показываю ему ключ.

—Ты поменял замки в моем кабинете?

Его глаза остаются прикованными к бумаге, на которой он пишет.

— Это уже не твой кабинет.

— Я переезжаю?

— Нет. Ты уволен. Уходи.

— Уволен? Ты шутишь?

Наконец он смотрит на меня.

— Похоже, что я шучу?

— Почему же ты меня увольняешь, позволь поинтересоваться?

— Твоя работоспособность и квалификация не соответствуют требованиям компании.

— Ты говоришь это каждому сотруднику. — Не знаю, почему с ним спорю. Я должен просто развернуться и уйти. И радоваться, что, наконец, свободен. Но не понимаю мотива его поступка. Он знает, насколько я ненавижу здесь работать, так что увольнение почти как награда, а мой отец такого себе не позволяет.

— Я устал от твоего неповиновения, — объясняет он. — Я велел тебе вчера вернуться на работу, а ты меня ослушался.

— В воскресенье? К тому же я должен был забрать Рэйчел из аэропорта.

Он откладывает перо и откидывается на спинку стула.

— Я предполагаю, что ты и эта девушка ездили к ней на родину.

— Ее зовут Рэйчел, — я раздражен, что отец упрямо игнорирует имя моей жены. — И да, мы летали в Индиану.

— Ты видел ее родителей?

— Да, и они очень милые люди.

— Хорошо. — Он лжет, глядя мне прямо в глаза. Хорошо - просто еще одно слово не из его лексикона. Никто никогда для него не был и не будет хорошим.

— Да, замечательно, а теперь…

— Ты расстроил свою мать.

— Что еще я сделал?

— Твое отсутствие на ужине в честь Дня благодарения расстроило ее. Мне пришлось терпеть ее сумасшествие все выходные.

— Я уверен, что она не дулась. Она знала, что я не приду на ужин, и также пропущу Рождество.

— Отлично, — говорит он небрежно, берет перо и снова пишет что-то в своем блокноте.

— Так и что дальше?

Почему я спрашиваю? Почему бы мне просто не уйти?

— Ты больше не появишься в моем доме, — приказывает он, ставя перо в металлический держатель.

— И почему?

Отец отодвигает свой стул назад и встает, затем подходит ко мне.

— Ты больше не являешься частью нашей семьи. Твоя мать и я уже не считаем тебя нашим сыном. Тебя не приветствуют в моем доме, и, если ты там появишься, пеняй на себя. Я приказал также игнорировать твои звонки. Мы с матерью не хотим с тобой более разговаривать.

— И она с этим согласна?

— До свидания, Пирс.

— Ты от меня отрекаешься, потому что я женился на Рэйчел?

Он указывает на дверь.

— Убирайся сейчас же или я позвоню охране, и тебя выведут отсюда.