Он показывает мне следующую газету, на этот раз финансовую. Там есть фотография Пирса и новости о его помолвке. Опять же, всего лишь несколько строк, но это же национальная газета.

В еще одной, также финансовой газете, на третьей странице Пирс читает:

— Сын Холтона Кенсингтона снова помолвлен.

Я кладу газеты на стол.

— Когда ты сказал, что дашь объявление, я никогда не думала, что оно привлечет внимание всей страны. Это же наша личная жизнь, а не событие национального масштаба.

Пирс берет меня за руку.

— Рэйчел, я говорил, что мы привлечем внимание средств массовой информации. Я из известной семьи. Люди знают мое имя, знают, кто я. Все, вроде меня, всегда на слуху. Даже если бы я сам не сообщил о нашей помолвке, в конце концов, пресса сама бы пронюхала. Но я предпочел, чтобы новость исходила от нас, чем от кого-то еще, поэтому я и предупредил СМИ.

— Полагаю, я просто тебе не поверила. Я думала, может быть, газеты Восточного побережья упомянут об этом, но не издания Лос-Анджелеса.

— Это было также по телевизору.

— В новостях? — Я начинаю паниковать, мое сердце бешено колотится.

— Да, но в финансовых, а не повседневных. Про нашу помолвке было объявлено на одном из финансовых каналов. О моем отце и нашей компании там регулярно упоминают, поэтому неудивительно, что они не пропустили такую новость.

— Как ты думаешь, что было на других каналах?

— Не знаю. Объявление я отправил во все крупные новостные агентства, так что, возможно, было упомянуто не раз.

— А что, если мои родители все это увидели? Я хотела им сама сказать. — Я бегу к телефону и вижу пять новых сообщений. В пятницу я позвонила маме и предупредила, что мы с Пирсом проведем выходные вместе, и что я не смогу ей позвонить до сегодняшнего дня. Но, увидев все эти сообщения, я уверена, что она уже слышала новости. И, вероятно, расстроена в каждом послании, говоря, что не может поверить, что я рассказала СМИ, прежде чем собственной матери.

— Пирс, мы не должны были этого делать. — Я вижу вспыхнувшую печаль в его глазах и мотаю головой. — Я не про свадьбу, нет. Я имела в виду, что мы не должны были рассылать объявление.

Пирс подходит ко мне.

— Должны. Если бы мы этого не сделали, мои родители пошли бы на все, что в их силах, лишь бы помешать нам пожениться.

— Мы уже женаты, поэтому и сбежали, чтобы твои родители не вмешивались, но мы могли немного подождать, прежде чем объявлять о помолвке.

— Нет, если бы мы пережидали, мои родители все равно попытались бы нам помешать. Они заставили бы меня аннулировать брак.

— Они не могут заставлять тебя, ты же не ребенок.

— Ты не знаешь мою семью. Мой отец помешан на том, как нас видят другие. Мы должны соблюдать правила приличия, соответствовать статусу даже при знакомстве с людьми. Только нужные и выгодные, будь то в бизнесе, или в частной жизни, включая и женитьбу на правильном человеке. Таковы мои родители — меркантильные и эгоистичные. Я не люблю это признавать, но это правда.

— Пирс, ты не можешь допустить, чтобы это продолжалось. Тебе нужно перестать позволять отцу все контролировать.

Он кивает.

— Когда я отправил объявление, я отобрал у него контроль. Теперь, когда о нас известно всему миру, у него нет другого выхода, кроме как признать наш брак.

— Почему ты так уверен?

— Потому что он не хочет, чтобы меня воспринимали как безответственного человека. Я его наследник, будущий владелец многомилионной компании. Мне нужно выглядеть стабильным и зрелым. Тем, кому можно доверять. Если люди думают, что я не такой, то мы рискуем потерять своих клиентов, и мой отец никогда не допустит подобного. Я — ключ к будущему росту компании, и ее успеху.