— Ну, это не вариант, какие еще у тебя есть идеи?

— Мне нужно что-то ей сказать. Я не могу придумывать оправдания каждый раз, когда должен что-то сделать для группы. Мы вместе всего лишь несколько месяцев, а я уже исчерпал все варианты для лжи.

Джек встает и возвращается в бар, чтобы снова пополнить свой стакан.

— Джек, почему ты хочешь помочь мне с Рэйчел? Ты знал, что наши отношения под запретом, и все же ты продолжаешь меня поддерживать.

— Потому что я устал от того, что они играются с жизнями людей. Как я уже говорил, они нами владеют. У нас нет права выбора. Есть гребанные деньги, но для чего? Чтобы отказываться от жизни? Свободы? В угоду нескольким придуркам, думающим, что они должны править миром?

— Какое это имеет отношение к Рэйчел?

Он снова садится, глядя прямо мне в глаза.

— У тебя была отстойная жизнь, Пирс. Другие могут жаловаться на свое детство, заявив, что им не разрешали делать то или это, но их проблемы ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить тебе. Твой отец - чудовище. Я видел, как он годами над тобой издевался. Даже когда ты был совсем маленьким мальчиком, Холтон уже распланировал твою чертову жизнь. Он как–то наказал тебя за то, что ты был просто ребенком. Я помню, однажды, будучи у вас дома, тебе было, может, четыре или пять, ты забыл снять свою обувь после прихода с улицы. Ты нанес грязь на плитку, а он заорал так, будто ты дом спалил, не меньше. Обозвал тебя глупым, бесполезным, и почти ... — Джек сглатывает и откашливается. — Давай просто остановимся на том, что после этого инцидента меня никогда больше не приглашали в дом Кенсингтонов.

— Потому что ты что-то ему сказал?

Он хихикает.

— Я сделал больше - я его ударил. Он был так потрясен, что даже не ответил. Просто выставил меня из дома и не приглашал к себе до тех пор, пока не был вынужден устроить вечеринку «Дюнамис». Я уверен, некоторые осудят меня за вмешательство, но я не мог поступить иначе. Я совершил много плохих поступков в своей жизни, но никогда не причинил бы вреда ребенку или не сказал бы ему того, что ляпнул твой папаша. И не мог просто стоять и смотреть, как твой отец над тобой издевается.

— Я не помню этого случая. — Я беру со стола покерную фишку, и, зажав ее между указательным и большим пальцами, вдавливаю в стол. Мне неудобно говорить о моем детстве, и я не подозревал, что Джек знал об этом. Его ссора с моим отцом объясняет, почему я не видел Джека, пока не повзрослел. Мои родители приглашали других членов организации на обед, но не Джека. Я сталкивался с ним только на вечеринках или других общественных мероприятиях.

— Вероятно, ты был слишком мал, чтобы помнить, — говорит он. — Холтон чуть не ударил тебя в тот день, и уверен, он так бы и сделал, если бы я его не остановил. Позже я встретился с твоей матерью и рассказал ей, что случилось. Она сказала, что раньше он тебя не трогал, по крайней мере, и пообещала, что никогда подобного не допустит. И насколько я знаю, у нее не совсем получилось. Да?

Я смотрю на фишку.

— Да. Я уже был постарше, и.… Но она говорила с ним, чтобы он больше меня не трогал.

— А Холтон продолжал относиться к тебе, как к дерьму. Держу пари, что этот мужик никогда не говорил тебе ничего хорошего, не так ли?

Я ожесточенно хлопнул покерной фишкой об стол.

— Ты специально акцентируешь на этом внимание, или ты просто чувствуешь необходимость напоминать мне, насколько мой отец меня ненавидит?

Он глубоко вздыхает.

— Я хочу сказать, что ты заслуживаешь лучшей жизни, Пирс.

— Да, хорошо, и что дальше?

— Я хочу сказать, что у некоторых из нас жизнь лучше, чем у других. Я прикован к «Дюнамис», но у меня все еще есть Марта и мои девочки. Посмотри на Арлина Синклера.