Кроме того, высоко в воздух немедля взлетели три горящие стрелы, оставляя за собой отчетливый черный след дыма — знак тревоги и немедленного сбора. Повинуясь этому сигналу, хорошо различимому на расстоянии нескольких верст, со всех сторон к хану потянулись воины-загонщики, бросив облаву и выпуская зверье из смертоносного кольца.

Было их не так уж много — всего-то сотни три, но нападавшие, прекрасно сознавая, что совсем скоро из основного лагеря прибудет гораздо более существенная поддержка, после короткой жаркой схватки подались прочь, бесследно теряясь в степи.

Сам Бату оказался ранен в трех местах, но главное — жив. Лекарь успел наскоро перетянуть раны, и только пятна крови, выступившие на повязках, показывали, что они далеко не пустячные, хотя хан и утверждал обратное.

— Теперь ты сам видишь, как далеко у нас зашло, — морщась от боли и осторожно вытягивая левую раненую ногу поудобнее, заметил он князю.

Святозар понимающе кивнул, прикидывая, что именно, но главное — как именно сообщить отцу о сегодняшних событиях.

«Теперь государь непременно повелит мне не удаляться далеко от берега Яика и вообще наложит запрет на участие в любой охоте, — грустно думал князь. — А может, вообще ничего не сообщать? — пришла ему в голову спасительная мысль. — И то правда. Хан-то живехонек, я тоже, так к чему батюшку напрасно пугать?! Решено!»

— Ничего-ничего, — мрачно вздыхал тем временем Бату. — Скоро сюда придут тумены Чагатая, и тогда мы посмотрим, кто станет править. Вот только боюсь, что их сил не хватит. Как ты мыслишь, князь? — спросил он задумчиво. — Стоит ли мне дожидаться помощи, которую должен прислать великий каан Угедей? Конечно, тогда я их одолею наверняка, но Орду и Шейбани тоже будут уверены в том, что с малыми силами я побоюсь выступить навстречу их жалким туменам. Выходит, если я нападу только с теми, кого мне пришлет Чагатай, то для моих братьев это станет неожиданностью. Скажи, как поступил бы ты сам на моем месте?

Князь вздохнул, неторопливо пошевелил большой головней в костре, отчего пламя вспыхнуло еще ярче, и тихо произнес:

— Для начала я бы попытался замириться с братьями.

— Чтобы жить в постоянном ожидании отравы или стрел, которые осенней или зимней ночью пришьют меня прямо к кошме…

— А если они опасаются получить то же самое от тебя? — перебил его Святозар. — Не лучше ли поначалу встретиться с ними и попробовать решить все миром? Братья ведь.

Бату насмешливо крякнул и поучительно заметил:

— У чингизидов нет братьев. Есть только соперники. И кто думает иначе, тот долго не живет.

— Т