– Но ведь… он умрёт, – пробормотал Хейтер.

– Конечно.

– Мы не должны убивать ребёнка, босс, это…

– Мы и не будем, – отрезал виконт. – Скоро тут появятся рапторы: все окрестные джунгли почуют запах свежатины и сбегутся сюда. Свирепые завры подчистят тут всё – останутся лишь обглоданные косточки.

– Но ведь… – начал было Хейтер и еле слышно добавил: – Это не…

Хейтер загородился руками и отступил на шаг.

– И не называй меня «боссом» – только «виконт», ясно тебе?

Перед носом Хейтера снова сверкнула сталь, и он, попятившись ещё дальше к дереву, наступил прямо на ногу Кунаве.

Это стало последним ударом. Умирающий Кунава не смог сдержать крик боли – у него уже не осталось сил.

Оба преследователя вздрогнули, огляделись и поняли, что они не одни.

Радужное дерево уже окружила стая пятнистых тенезавров с красными мордами, крупных, как детёныши аллозавров. Их было там не меньше пятидесяти голов. Они стояли и смотрели на людей холодными голубыми глазами. На какое-то мгновение все застыли. Потом Хейтер потихоньку вынул из-за ремня острый крюк и взмахнул им, отпугивая хищников.

– Босс, то есть виконт, сэр, – поправился он, – отойдите. Сейчас я разберусь с ними.

Но виконт уже размахивал сверкающим клинком.

– Нет, я справлюсь сам, – спокойно заявил он. – Ну-ка, прочь с дороги, грязные завры!

Лежащий на земле Кунава снова издал сдавленный крик.

Тенезавры не отрывали глаз от двух человек и сверкающего на солнце металла.

Тут младенец снова заплакал, и все, завры и люди, повернулись к нему. Мальчик лежал на теле мёртвой матери, защищённый её объятием, и беспомощно размахивал ручками и ножками.

Тенезавры двинулись вперёд.

Кристиан Хейтер сорвался с места и стремительно помчался прочь с поляны: он понимал, что их шансы против стаи свирепых тенезавров ничтожно малы. Перепрыгивая через корни дерева, он ни разу не оглянулся и не видел, что там случилось дальше.

Виконт заметил на земле раскрывшуюся толстую тетрадь с исписанными мелким почерком страницами. Он наклонился за ней – и прямо перед ним оказалось бескровное лицо Кунавы.

– Рапторы разберутся с тобой, – сказал он умирающему. Потом повернулся и исчез следом за Хейтером.

Кунава старался не терять сознание. Обливаясь потом, плавая в океане боли, он заставлял себя слушать детский плач, словно только он мог помочь ему остаться в живых. Собрав последние силы, он пополз через поляну к ребёнку, привлекающему зловещее внимание тенезавров, которые пытались разглядеть источник поразившего их шума.

Младенец дрожал в руках своей мёртвой матери. Кунава взял его здоровой рукой и с трудом встал на ноги. Рапторы покачивались, наклонялись, толкались, чтобы подойти ближе; Кунаве казалось, что его окружал морской прибой с плавающими в нём перьями. Он прошёл несколько шагов, но пошатнулся, инстинктивно протянул руку, чтобы схватиться за дерево, но обрубок руки не смог его удержать, и он упал на землю. Рапторы окружили его.

Кунава сел, и ему показалось, что все его суставы заскрипели как ржавые; он лежал очень долго, и его тело онемело. Тучи чёрных мух и запах разложения говорили о соседстве смерти. На негнущихся ногах Кунава подошёл к разлагающимся телам супругов Кингсли.

Ребёнка там не оказалось. Неужели его плач ему только почудился?

Обычаи острова требовали сжигать тела умерших на погребальном костре, но сделать это Кунава сейчас никак не мог. Он знал, что белые люди часто зарывают своих покойников в землю. Глубокая рытвина между двумя корнями, в которой он недавно прятался, показалась ему подходящим местом.