Увидев Мэрибет, Венди расхохоталась — вид у подружки был просто очаровательный. А потом забеспокоилась, что сама одета неправильно. Гладкое шелковое платье и простые туфли без каблука, которые Венди надевала на работу (она стала хозяйкой зала в модном тайском ресторане), почему-то никак не годились для похода в клуб. Мэрибет вытащила откуда-то с заднего сиденья машины черную кожаную куртку с грубо нарисованным на спине логотипом «Метал-ассасин» и такие же черные ботинки. Венди со смехом переоделась и, воспользовавшись косметикой Мэрибет, добавила густые фиолетовые тени и накрасила губы ярко-красной помадой.

Получилось так здорово, что Мэрибет аж задохнулась, хотела даже остановить машину и оттрахать Венди прямо на заднем сиденье. Но не стала — решила, что сумеет подождать. Ведь половина удовольствия заключается в предвкушении!

Музыка была одуряюще громкая; Хайдеггер порадовался, что захватил затычки для ушей. Он стоял у стены и смотрел в зал, наблюдая за реакцией публики. Жителей Лос-Анджелеса почти ничем не удивишь, даже лучшие группы получают здесь частенько весьма холодный прием. Сегодня, похоже, всем все нравилось.

Торк прыгал по сцене, то и дело натыкался на гитариста, скакал вокруг остальных музыкантов (они были в два с лишним раза моложе его самого!) точно сумасшедший конгрессмен. Хайдеггер предлагал назвать эту команду «Группой Торка Генри», но теперь увидел, к чему стремился Торк. Он хотел играть в группе. Быть частью чего-то большего, чем он сам. И хотя почти все песни Торк писал сам или вместе с вокалисткой, в этой новой группе гонорары делились поровну, а важные решения непременно принимались совместно. Хайдеггеру даже понравилось выбранное ими название: «Бангкокский рок» — не столь коммерчески выгодное, как его собственные варианты, однако не лишенное своеобразного очарования. Да что там название, музыка получилась отличная! Настоящий рок с барабанным драйвом, мощными басами и горячими гитарными аранжировками в дополнение к превосходным текстам в исполнении восторженной вокалистки.

Никакая мегапопулярность им, конечно, не светит, но какая разница? Хайдеггер был доволен хотя бы тем, что Торк снова играет.

Если ударные — это сердцевина рок-музыки, изначальная основа и источник ритма, а гитарные переливы вздымаются к небесам, то басы можно представить как связующее звено, цемент, скрепляющий небо и землю.

Торк обожал свою бас-гитару. На ее звук отзывалось что-то в глубине души, заряжая музыканта электрической энергией, жизненной силой, попадающей из розетки прямо в струны гитары, а оттуда в пальцы басиста и прямо во вселенную. Торк казался себе самому Атлантом, которого Зевс заставил держать на своих плечах небесный свод, чтобы небо не упало на землю или чтобы не слишком далеко отходило оно от земли. Совсем не гламурное занятие. Суровые будни хеви металла.

Торк вырвался прямо к переднему краю сцены (в прежней группе это ему не позволялось) и посмотрел в зал. Под сценой в кожаных прикидах бесновалась толпа, прыгали лохматые парни, размахивали руками в воздухе, девчонки танцевали в немыслимо узких юбках, трясли волосами в такт музыке.

Торк смотрел на эту живую, пульсирующую, человеческую массу и невольно улыбался. Толпа его заводила: люди пришли танцевать и куражиться, беситься, отбросив зубодробительную скуку повседневности, они праздновали торжество животных инстинктов в языческом и вневременном буйстве. Рок-н-ролл стал духовным причастием. Сокрушительно громкой музыкой самих богов.

Они наслаждались этой музыкой, а Торк в ответ любил их всех. Особенно одну из них — с пылающей рыжей гривой, в обтягивающем зеленом топике и с завораживающе прекрасным декольте, кружащуюся и танцующую, не замечая ничего вокруг.

Торк посмотрел ей прямо в глаза, и девушка улыбнулась в ответ.