— А вот и нет, товарищ генерал-лейтенант. — Майор Тихонов, вытер лицо полотенцем, надел берет, и повернулся к командиру. — Бегает по окопам словно ужаленный, людей меняет, смотрит чтобы не залипали на позициях, и вообще делом занят. А в сторону мясокомбината даже не смотрит. Ну, так, поглядывает. Но ты, Афанасий Геннадьевич, зацени как молодой метнулся за хабаром. Только дым в воздухе увидел, как рванул к вертушке. Правильного воспитания юноша. — Эх, я бы на него роту хоть сейчас оставил.

— Да. — Генерал печально кивнул. Мне Зубатов про это особым образом сказал, чтобы мы на него сильно не рассчитывали. Но жаль. Отличный кадр мог бы образоваться.

Волна, по данным разведки уже перевалила за третью категорию, и уверенно приближалась к четвёртой, за которой уже не было именно Волны, а начинался Шторм, что давало право нанесения атомного удара. Но проблема заключалась в том, что, решая задачу уничтожения орд тварей, атомное оружие ухудшало обстановку в Ничейных землях, словно расширяя каналы в иную реальность. А значит всё в перспективе становилось ещё хуже.

Вот и не торопился Верховный Главнокомандующий отдавать приказ на предпоследнее средство. Для последнего давно приготовили вал защитных узоров, намного превосходящий те, что создали Ничейные Земли, и последствия такого шага, не мог предусмотреть никто.

На позициях Владимира всё было относительно спокойно. Люди работали словно конвейер, смолачивая тварей, вовремя отваливаясь чтобы отдохнуть, другие подносили боекомплект и воду, и над всем полковым узлом обороны, летел голос Ракитиной, что-то певшей о вечерних огнях, и крепких руках…

Наладив работу людей, Владимир подошёл к своей пушке, и прижал тангенту радиостанции.

— Тащ майор, я сейчас пошумлю немного. Хочу пушку вертолётную пристрелять.

— Добро. — Отозвался Тихонов.

Оружейники не только собрали станок для пушки, но и приделали прицел, без которого сама пушка не имела особого смысла. По площадям отлично работали миномёты, и артиллеристы с закрытых позиций. За холмом где окопалась рота учебного центра, поставили пару батарей, а весь учебный полк, подпирал полк артиллеристов и эскадрилья вертолётчиков.

Наведясь на подраненную Чёрную гончую, Владимир потянул рычагом за тросик спуска, и пушка звонко ахнула, выпуская снаряд, разорвавшийся где-то в куче уже мёртвых тварей. Чуть крутанув маховички прицела, он снова выстрелил, и ещё несколько раз, пока снаряды не стали ложиться точно в цель. Дистанция поражения у пушки составляла четыре километра, что равнялось таковой у крупнокалиберных винтовок, но не шло ни в какое сравнение с их поражающей способностью. Да и скорость полёта тяжёлой пули у винтовки, относительно невысока, и на четыре километра можно стрелять только в толпу или совершенно неподвижную крупную цель.

И такая цель, словно по волшебству, появилась на горизонте. «Розовый слон» в этой реальности не походил на существо из детских снов, а напоминал сухопутного кашалота, с огромной пастью, вытянутым телом на десятках коротких ног, и толстой шкурой переливающейся всеми оттенками розового и фиолетового цветов. Существо плевалось кислотой, хорошо, что не очень далеко и седьмой класс опасности, имело по праву.

Сразу ожили артиллеристы, накрывшие квадрат с тварью градом снарядов, но щит даже не прогибался от взрывов, хотя они и делали своё дело, истощая внутренний резерв.