Дальнейшая история анхабов включала три периода: Посева, Плодоношения и Жатвы. Посев был самым бурным, кратким и радикально изменившим мир; за два-три века Анхаб превратился в благословенную землю, где реки текли молоком и медом. Воинственных джерасси усмирили, власть перешла к сторонникам ориндо, и для анхабов, познавших секрет преображения, смена обличья стала делом обыденным. Дар телесной трансформации гарантировал еще и долгую жизнь; в первом поколении метаморфов она равнялась тем же двум или трем столетиям, в последующих возросла, и на Анхабе ограничили рождаемость.

    Второй период – Плодоношения – тянулся не веками, а более сотни тысячелетий. Это было время великое и гордое, эпоха переустройства мира, невероятных открытий и фантастических проектов: наклон планетарной оси изменили, сгладив сезонные колебания, пробили тоннели под морями и повернули реки вспять, чтоб увлажнить пустыни, соединили мостами материки, срыли горные хребты, справились с бурями и штормами и усмирили гнев вулканов. Теперь Анхаб сиял белизной облаков и аметистовым заревом морей, но свет, тепло и жизнь не кончались за границей атмосферы – там, оболочками планетного зерна, плыли эфирные поселения, заводы, энергостанции и спутники связи, верфи, погодные обсерватории и гавани космических кораблей. Лучи от этих сверкающих сфер тянулись к звездам, к чужим таинственным мирам, и многие анхабы отправлялись в путь – хотя их корабли, которые нес фотонный ветер, были еще неторопливы и странствовали среди звезд десятилетиями. Но счет их жизни был иной, чем у существ недолговечных, а любопытство – велико.

    В конце эпохи Раннего Плодоношения в подпространство отправился первый системный зонд. Системный – значит разумный, способный к обучению и автономным действиям; квазиживой корабль-ираз, чей мозг уже не являлся скопищем электронных деталей, а в общих чертах походил на человеческий. Матрицей мозга служили аллопланты, искусственные вещества, созданные в биохимических лабораториях и позволявшие имитировать структуру нервных тканей – правда, лишь тех отделов мозговой коры, которые отвечали за логическое мышление. Эмоциональный мир таких существ не поражал богатством, они не имели ни интуиции, ни подсознания и обладали лишь примитивными чувствами, но в том, что касалось тяжелой работы или опасных экспериментов, были незаменимыми помощниками.

    Зонд благополучно вернулся, преодолев чудовищное расстояние до ближней галактической спирали. Окно во Вселенную было распахнуто; казалось, до звезд, сиявших в небесах, можно дотронуться рукой.

    В эры Среднего, Нового и Позднего Плодоношения анхабы достигли многих миров, безлюдных и мертвых по большей части, но иногда обитаемых, что представлялось невероятной удачей и редкостью. В этих странствиях они не искали Вселенский Разум, считая его измышлениями ориндо, но просто Разум во Вселенной был – и, как подтверждалось опытом, с одними его представителями можно было договориться, тогда как контакт с другими являлся опасным и бесполезным. Это зависело в равной мере от цивилизованности и физиологии чужаков; среди звезд встречались и первобытные дикари, и незрелые, слишком воинственные расы, и странные монстры, контакт с которыми был невозможен в силу неодолимых различий в мышлении.

    Идеи широкой экспансии, колонизации необитаемых планет или создания звездных империй не привлекали анхабов. Бесплодное, нелепое занятие для долговечных существ, мораль которых определяется запретом хийа; для них Анхаб всегда являлся родиной, а его цивилизация и культура мнились чем-то единым и неделимым, не подлежащим пересадке в иное место. В том месте, куда уносил их системный корабль, можно было остаться на год или на век, но и в последнем случае они возвращались не в смутное будущее, а домой, к своим современникам.