— Сейчас я уйду и оставлю вас одну, — сообщил он. У Мэдди возникло ощущение, будто она участвует в тайном заговоре.

— Да, так будет лучше всего, — ответила Мэдди. — Если меня сцапают, вы останетесь на свободе.

На лице господина Уэбстера застыло непроницаемое выражение.

— Прошу прощения?.. — произнес он.

— Не обращайте внимания. Я пошутила. Благодарю вас.

После ухода господина Уэбстера в хранилище воцарилась такая тишина, что Мэдди захотелось провести здесь весь остаток жизни. Ни тебе телефонов, ни соседей. Она открыла ячейку и растерянно захлопала глазами.

Ящик был набит стодолларовыми купюрами.

— Боже праведный! — воскликнула Мэдди, и в помещении тут же возник господин Уэбстер.

— У вас все в порядке? — спросил он, упершись глазами в пачки денег.

— Да, — слабым голосом отозвалась Мэдди и махнула в его сторону рукой. — Вы можете идти.

Уэбстер бросил на нее полный сомнения взгляд, но все же удалился.

Мэдди наскоро обыскала сейф. Под деньгами лежали драгоценности ее матери, тут же были облигации специального вклада на обучение Эм в колледже и депозитные сертификаты; но большую часть объема ячейки занимали стодолларовые ассигнации, упакованные в пачки. Пересчитав одну из них, Мэдди обнаружила сто купюр. Всего было двадцать восемь пачек. Двести восемьдесят тысяч долларов — больше, чем она видела за всю свою жизнь. Мэдди была совершенно уверена в том, что таких денег они с Брентом никак не могли заработать. Во всяком случае, законным путем.

«Думай», — велела она себе, но, имея перед глазами такую кучу деньжищ, думать было не так-то просто.

Судя по всему, Брент не только завел любовницу, но и успел заняться кое-чем еще. Может быть, ему платили за интимные услуги? Но коли так, здесь что-то было не в порядке, потому что Брент того не стоил.

Все это было крайне подозрительно. Быть может, Мэдди следовало посоветоваться со знающими людьми, поставить в известность Генри Хенли? Беда лишь в том, что она не знала, откуда взялись эти деньги. А вдруг они заработаны честным путем? Что, если деньги принадлежат Бренту по праву, а она сдаст его полиции? То-то будет визгу в городе. Нет. Хочешь — не хочешь, Мэдди придется поговорить с Брентом. «Извини, дорогой, но я нашла чужие трусики и гору денег и очень расстроилась. Кто ты, милый? Вор-прелюбодей или только прелюбодей? Адвокат, ведущий мой бракоразводный процесс, непременно пожелает об этом узнать».

Так и не веря до конца, что все это происходит именно с ней, Мэдди уже начала было закрывать ячейку крышкой, но передумала. В сложившихся обстоятельствах было разумнее перерыть сейф до дна и убедиться, что там ее не поджидают другие сюрпризы. Мэдди вынула облигации Эм, коробочки с ювелирными украшениями, деньги и в самом низу обнаружила бурый бумажный конверт.

«Что-то не хочется мне его вскрывать», — подумала Мэдди, но потом решила, что хуже, чем есть, уже не будет. Ее муж — гулящий скандалист, возможно, вор и мошенник, а ее автомобиль разбит вдребезги. Мэдди опустилась на самое дно, и простой конверт уже не мог ее испугать. «Не впадай в истерику», — сказала она себе и, открыв конверт, вытряхнула его содержимое — два авиабилета и два паспорта.

Это были билеты на самолет, отправлявшийся в понедельник в Рио-де-Жанейро. Брент собирался смыться с кем-то в Латинскую Америку. Два дня назад эта новость шокировала бы Мэдди, но теперь она лишь подумала, что ей будет легче развестись, пока муж находится за пределами страны.