По спине у Эм пробежал холодок.

— Траву стрижет мой папа, — сказала она и вновь искоса посмотрела на Кей Эла. Она была не прочь свести с ним дружбу, но ее терзали сомнения. Откуда он взялся, что он делает в их доме? Потом Эм вспомнила о шантажисте и подумала, что Мэл убьет ее, если она не выудит из гостя все, что возможно.

Эм стиснула зубы. «Вы влюблены в мою маму?» Начинать беседу с этого вопроса показалось ей не совсем уместным, поэтому она задала другой, похожий:

— Вы знаете моего папу?

Кей Эл чуть вздрогнул, и Эм подумала: «Ну вот, сейчас начнет врать», — но он сказал:

— Я познакомился с твоими родителями, когда учился в школе, но потом уехал и только сейчас вернулся в город. Я уже много лет не встречал твоего папу.

Эм задумалась над его словами. У Кей Эла были хорошие, честные глаза, он смотрел ей прямо в лицо, так что, может быть, он и не врал. К тому же Кей Эл говорил с ней почти как с мамой, как со взрослым человеком… разве что еще более серьезно.

— Это правда? — спросила она, все еще сомневаясь. Феба вновь начала вырываться, но Эм было не до нее.

— Разумеется, правда.

В его голосе зазвучало легкое раздражение, и Эм тут же попросила прощения:

— Извините. Просто люди порой говорят мне всякую чепуху, только чтобы успокоить.

— Я не стал бы врать, даже если бы знал, что правда разозлит тебя, — сказал Кей Эл. — Ложь рано или поздно приводит к беде. Со временем человек забывает, что он соврал, его ловят на обмане, и ему приходится расплачиваться. Куда проще говорить правду.

Кей Эл произнес эти слова досадливо и хмуро, словно вспоминая собственное прошлое, и Эм улыбнулась, на минуту позабыв о своих горестях и необходимости выудить из Кей Эла нужные сведения.

— Вас кто-то поймал за руку? — по-взрослому спросила она.

Кей Эл улыбнулся в ответ:

— Мой дядя. Уж он-то умеет читать чужие мысли.

— Мне бы это не понравилось. — Эм вспомнила кое-какие собственные мысли, которые хотела бы сохранить в тайне. Например, о том, что она не доверяет матери.

— Мне тоже это не нравится, — согласился Кей Эл. — Но я научился терпеть. Эй, Феба, а ну бегом сюда! — Щенок заковылял к крыльцу, и Кей Эл добавил: — Похоже, придется купить собаке цепь, чтобы не сбежала со двора.

— А заодно миску, что-нибудь из еды, ошейник и поводок, — согласно кивнув, ответила Эм и поднялась на ноги. — Сейчас я достану бумагу, и мы все запишем.

— Я принес еду для Фебы с собой, — сказал Кей Эл. — А для остального бумага не потребуется. Садись, я научу тебя одной хитрости.

Заинтригованная, Эм послушно уселась.

— Сейчас мы будем тренировать твою зрительную память, — сообщил Кей Эл. Феба тем временем влезла на крыльцо и устроилась поблизости. — Этому приему меня научил дядя. Итак, сколько предметов мы должны запомнить?

Эм сосчитала в уме.

— Четыре. Нет, пять. Еще нужно купить щенячьи бисквиты.

— Ладно, закрой глаза, — продолжал Кей Эл. — А теперь представь Фебу в ошейнике, к которому пристегнут поводок, и… что там еще?

— Цепочка, — ответила Эм, не открывая глаз. — Цепочка, пристегнутая к поводку.

— Ну, поняла? — спросил Кей Эл. — Молодец. Что дальше?

— Феба ест бисквиты из миски. — Эм в уме соединила предметы.

— А теперь присмотрись внимательнее. Что ты видишь?

Перед мысленным взором Эм возникла Феба, поедающая коричневые бисквиты из красной миски.