Вождь издал нечто, похожее на вздох.

— К моему и твоему сожалению, мне кажется, это действительно так.

— Может, отпустишь меня? — попросила Алина. — Я выкуп дам. Я теперь богатая наследница, если отец, конечно, дом в старом городе не пропил…

— Пропил, — холодно заверил ее вождь. — Оставил только свою хижину. Завещание оформлено на двух сестер. Хижину уже обшарили сверху донизу, сокровищ там нет.

— Но сама хижина тоже денег стоит, — не сдавалась Алина. — Потом у меня еще в банке кое-какие деньги есть, ну и мой домик на юге.

— Такая же никчемная лачуга, — поправил ее вождь. — Мне не нужны твои жалкие накопления. Мне нужно точное содержание последнего письма твоего отца.

— Но я его не знаю!

— Тогда, — вождь тяжко вздохнул. — Тебя будут пытать во славу Фервора.

— Фервор тебя сожги! Ну не знаю я, не знаю, что там было! Ну как мне тебя убедить?!

— Никак, — сказал вождь. — Твои глаза говорят больше, чем твои слова. Я не вижу в них лжи.

— Но, тогда…

Вождь фыркнул и поднялся.

— Честь воина противится задуманному, — сказал он. — Но долг перед кланом обязывает исполнить. Погоня за тобой обернулась большими потерями. Их надо возместить. Тебя будут пытать, пока не откроешь тайну.

— Да не знаю я никакой тайны!!!

— Тогда, — сказал, отвернувшись, вождь. — Тебя будут пытать, пока не умрешь. Твое тело будет предано огню со всеми почестями, а мужество — воспето в песнях наших лучших сказителей. Клану придется примириться с потерей сокровищ, но честь останется незапятнанной. Смерть исполненного такого мужества врага вполне достойна похода воинов. Мы сможем вернуться домой.

— А я? — грустно спросила Алина.

— Ты — нет.

Вождь зашлепал по коридору. Стражники — за ним. Четверо, раскрашенные красным, подхватили Алину под руки и повели следом. Оставшись в одиночестве, охранник прошелся туда-сюда и недовольно фыркнул. Других трофеев в этом неудачном походе не было, а сторожить воздух, пока все остальные будут провожать строптивую пленницу к Фервору, крабб счел слишком унизительным. Очевидно, что вождь просто забыл отдать нужный приказ, и потому можно — ненадолго! — оставить бесполезный пост.

Принюхиваясь и прислушиваясь, крабб тихонько зашлепал ластами по лестнице. В соседнем коридоре мелькнула неясная тень. Крабб подозрительно принюхался, вытащил кинжалы и прошлепал туда. Там и умер.

Процессия с Алиной тем временем достигла верхней площадки, и уверенно свернула направо. Массивная каменная дверь плавно отъехала в сторону при их приближении. За ней оказался огромный, ярко освещенный светом тысяч факелов, зал. Центр зала занимал большущий каменный алтарь, вызывавший навязчивые ассоциации с разделочным столом. Вдоль стен стояли и сидели краббы. Множество краббов. Старые и молодые, крупные и не очень. Кто-то щеголял в раскрашенной кожаной броне, на других был лишь пояс для оружия. Всех их объединяло только одно. Каждый из них был воином, и принес свое оружие с собой.

Верховный жрец воздел руки, и мгновенно наступила полная тишина. Вождь остановился на пороге, ожидая сигнала. Верховный жрец окинул собравшихся тяжелым взглядом, и завыл. Краббы тихонько подхватили, и зал наполнился зловещим гулом. Еще два жреца в хламидах потемнее вышли к алтарю, и, аккомпанируя себе протяжным воем, начали обкладывать его сухими водорослями. Вождь обернулся. Его стражи стояли по бокам. Двое воинов алого храма держали за руки Алину.