Сразу за границей света начиналась тьма. Словно кто-то отсёк ножом эту самую границу. Тьма и тишина. Лишь потоки воздуха давали понять, что человек зашёл в помещение, а не оказался у края бездны. Казалось, храм Повелителя Теней просто пьёт солнечный свет. До последней капли.

Жрецы Лакота не собирали подаяния. Не возжигали благовония. Не читали проповеди. Завёрнутые в тёмный саван фигуры молча взирали на город в те редкие часы, когда и солнце, и луна скрыты от взора человеческого.

Служители Молчаливого ходили тропами теней. Их странные песни, что иногда доносились через стены храма, что выглядел как каменная шкатулка с единственной дверью-порталом, навевали тёплые сны и успокаивали даже самую истерзанную страстями душу.

Легат шёл отдать тьме свою судьбу. Шёл, отравленный надеждой, раненый поражением. Шёл, чтобы вручить теням самого себя.

Лакоту не носили даров. Тот, кто пришел с молитвой и был жертвой. Хочешь исполнить желание? Шагни в темноту. Не все возвращались. А кто вернулся, часто терял что-то важное. Смех, память о чём-то хорошем, часть своего тела…

Легат вошёл в храм. Лишь на секунду он замер на границе света и тени. Бросил прощальный взгляд на яркие краски тёплого лета и шагнул в темноту.

Обратно он вернулся уже вечером. Лакот взял свою плату. Великую плату – он отнял у Гая то, что позволило ему стать мудрым правителем. Легат отдал в качестве платы свой страх. После этого дня он уже никогда ничего не боялся. В качестве ответного дара он сжимал в руках колоду игральных карт, завёрнутую в грубую бумагу.

Тем временем имперцы всё глубже погружались в сладкие грёзы. На пляже установили стол, принесли еды. И даже прислали два десятка самых привлекательных девиц из местного борделя. Победу Ричарда отмечали с размахом.

Празднование переместилось на центральную городскую площадь. На террасу лучшей гостиницы. Слухи о карточной партии разнеслись по лагерю, в который эвакуировались жители города. И самые смелые по одиночке, а то и группами, пошли в сторону центра.

Комендант крепости организовал кордоны. Быстро нашлись смельчаки, что впали в искушение решить проблему иноземного вторжения с помощью точного выстрела или адской машинки. Что сотворят разгневанные имперцы после такого партизанского «привета», проверять у гарнизона желания не было. Смельчаков ловили и тащили на берег, где до сих пор остывала чёрная линза расплавленного стекла.

В тот момент, когда солнце краем коснулось безмятежного океана, на площадь вошёл Гай Коркоротос. Мужчина облачился в парадный мундир тёмно-синего цвета. Оружия при нём не было, а правое предплечье опоясывала чёрная повязка.

Рей Салех, едва бросил взгляд на визитера – моментально протрезвел.

- Ричард, Ричард, морда твоя укуренная, пойдём-ка я тебе скажу кой-чего интересного! – Громила подхватил приятеля под локоток, отняв того у разбитной девицы. Девица успела со страха выпить пол бутылки кальвадоса и была решительно настроена заиметь от Гринривера ребёнка, чтобы хорошо устроиться при новой власти. Так что из одежды на ней была лишь полупрозрачная туника и шёлковые шаровары.

- Мистер Салех, я решительно отказываюсь делить с вами даму! Такой чести мы удостаиваем лишь особ королевской…

Рей перехватил приятелю горло кривым ножом и прижал к мостовой. Кровь ручейком потекла по тёплым камням, скатывая пыль в бурые комочки. Через минуту молодой человек затих. И ещё через минуту поднялся на ноги.

- Доклад! – Молодой человек мгновенно проникся серьёзным выражением лица Салеха.

- Там твой Гай пришёл, чтобы в карты играть. Не нравится мне он. – Рей угрюмо почесал бороду и со злобой дёрнул себя за волосы. В такие моменты длинные густые волосы ничего кроме раздражения не вызывали. За волосы можно схватить, волосы можно поджечь, через волосы можно проклясть…

- Думаете, он вживил в тело магическую бомбу и хочет нас подорвать? – Ричард осторожно выглянул из-за угла здания.