- Идиот, Ричард, заклинаю тебя, остановись, всеми демонами заклинаю… - Распятый на удавке тени Салех лишь тихо шептал.

- Себя. Если вы проиграете, вы принесете мне клятву личной верности. Отдадите мне свою душу, свои сны, свою жизнь, свою преданность. И свою тайну. – Глумливо ответил легат. Хоть он и сидел за одним столом с Ричардом, но казалось, смотрел он сверху. Тьма всё плотнее укутывала мужчину и даже самый внимательный наблюдатель не увидел бы глаз Гая Коркоротоса. Вместо них зияли провалы в тьму.

Ричард выпрямился. Устало размял шею.

- Мистер Салех, наверняка вы считаете меня мотом и безвольным человеком, что готов поставить на кон всё, лишь бы в очередной раз ощутить этот сладкий яд игры? – Ричард неожиданно обратился к душехранителю. Тот лишь поднял голову и встретил взгляд приятеля. Кажется, в сознании громила держался одной силой воли.

- И на кой ляд я с тобой вообще связался… - Салех криво ухмыльнулся.

- Вы всегда меня недооценивали, Рей. – Ричард пристально взглянул на легата. – Но я никогда не праздновал труса.

- Знаю. Потому и не ушел. – Тихо ответил Салех. После чего уронил голову на грудь. В тот же миг оковы клятв упали и громила рухнул на камни мостовой. Его тело била мелкая дрожь.

- Что вы скажете, Ричард? Ваш корабль на парах, никто не станет вам мешать. Улетайте и забудьте дорогу к моему дому. И никто никогда не узнает о вашем позоре. – Голос Гая был предельно вкрадчивым, он будто не говорил, а вливал яд в бокал с вином.

- Жизнь игра. – Ричард скривил губы.

- И у вас нет масти. – Легат перестал улыбаться.

- Жизнь меня проиграла стуже. И смерти я не нужен. Сдавай, мальчик. Я принимаю ставку.

Замелькали тонкие руки. В этих движениях уже не было и следа той неловкости. Карты порхали в воздухе роем бабочек. Ричард не отрывал взгляда от тёмных провалов на месте глаз Гая. Пламя свечи не могло осветить даже себя и мир тонул в этой чернильной тьме. На стол легли две карты, но Ричард к ним даже не прикоснулся.

- Ставка? – Голос не принадлежал ребёнку, но Гринриверу было плевать.

- На всё. – Ричард держался за свет свечи остатками воли. Утих азарт. Пропала ярость. Даже тени сожаления не было в голосе.

- Всё?

- Всё.

- Карты. Что тебе сдали, Ричард, взгляни на карты! – Казалось, вопросы задавали люди на площади, что уже растворились в полной темноте.

- А в этом есть какой-то смысл? – Ричард прошептал ответ, сам не зная кому он шепчет.

- Ричард, вы обязаны запомнить всё. Доложите о том, что вас убило. Не отворачивайте голову, Ричард, посмотрите карты! – Властный голос Ульриха, первого императора людей, заставил Ричарда вздрогнуть. Он до дрожи боялся бессмертного старика. Но страх не дал ему исполнить приказ. Всегда эти приказы оканчивались кровью, болью и позором.

- Ученик, уродец, ублюдок, взгляни на карты, дай насладиться твоим позором. Только подумать, безвольный тюфяк проиграл себя в карты! – Тьма говорила голосом старого Роберта. Но Ричард презирал учителя. Тот, кто родился в грязи и пытал по приказу, не может приказывать истинному аристократу. И презрение не дало ему послушать приказ.

- Сын, не отворачивай голову. Ты должен видеть удар. Должен видеть, что тебя убило. Гринриверы никогда не праздновали труса! Встречай поражение с открытым взором. Посмотри карты! – Голос отца раздался у самого уха. И молодой человек вздрогнул. В ногах поселилась слабость, а ладони вспотели. Он уже два года не разговаривал с отцом. Отец долгое время был для него богом. Ричард ненавидел отца. За то, что у того не нашлось любви и гордости для младшего сына. И ненависть сковала тело Ричарда. Он ослушался.

Голоса смолкли.

На стол легло пять карт. Одна за одной.

- Ричард, вот и всё. У этой истории должен быть финал.