Интересно, о чем они говорят? Все бы отдала, чтобы незаметно подобраться к их столику! — подумала я. Но подобраться к ним незаметно не удалось бы даже кошке. Двор просматривался, как на ладони, столик Макарова и Альберта стоял в самом центре, посетителей вокруг них было немного. Мое появление не могло пройти незамеченным. Поэтому я позволила себе пофантазировать и предположить, что темой нелегкого разговора была взаимная конкуренция. Недаром у Макарова так плотно сжаты губы, а затылок Альберта налился опасной багровой краской, как перед апоплексическим ударом.

— Вы уже выбрали? — спросила официантка за моим плечом.

Я вздрогнула и обернулась.

— Знаете, я передумала. Пожалуй, я не стану ужинать.

— А-а-а, — протянула официантка. В ее тоне сквозило разочарование.

Я спохватилась, достала из сумочки пятьдесят рублей и протянула женщине.

— Вот. Простите за беспокойство.

Официантка удалилась. Я снова прилипла к окошку и попала в самый разгар событий. Макаров неожиданно приподнялся со стула, нагнулся над столом и схватил Альберта за горло. Тот забарахтался, пытаясь освободиться, но руки конкурента оказались не только длинными, но и сильными. Макаров нагнулся к лицу Альберта и что-то прошипел сквозь стиснутые зубы. После чего резко и сильно толкнул противника в грудь. Стул опрокинулся, и Альберт с грохотом свалился прямо на землю.

Испуганно вскрикнула женщина за соседним столиком, охранник вскочил со стула и направился во двор, на ходу ускоряя шаги. Но когда он подоспел, пожар оказался потушенным. Макаров сидел на прежнем месте и равнодушно рассматривал свои длинные пальцы. Альберт поднялся с земли и вернул стул в исходную позицию. Синицкий что-то негромко сказал Макарову, тот пренебрежительно ухмыльнулся в ответ. Тогда Альберт повернулся и направился к выходу. Его лицо было перекошено яростной гримасой.

Владелец художественной галереи пребывал в задумчивости. Его худые пальцы выстукивали по столу сложный ритмический узор, глаза бессмысленно уставились в одну точку. Я покачала головой. Пожалуй, сегодняшнее наше свидание отменяется. Отчего-то мне совсем не хочется встречаться с неизвестным агрессивным человеком, который неожиданно передо мной раскрылся.

Когда я вернулась в отель, гости уже начали спускаться в ресторан, на ужин. В холле я неожиданно столкнулась с Григорием Михайловичем. К моему удивлению, режиссер был один, без жены.

Григорий Михайлович подарил мне еще один сальный взгляд и сказал:

— Очень рад снова вас видеть.

Я промолчала.

— Вы спуститесь в ресторан? — продолжал собеседник, не смущаясь моей сдержанностью.

Я невольно вздохнула. И рада бы ответить «нет», но от голода в желудке стон стоит. Может, заказать ужин в номер?..

Но тут я вспомнила совет Ольги: «Не расслабляйтесь! Иначе обдерут до нитки!» Поэтому я собралась с силами и ответила Григорию Михайловичу:

— Спущусь.

— Прекрасно — обрадовался режиссер. — Я закажу хорошее вино! Какое вы любите?

Я опешила. Интересно, с чего он решил, будто я стану распивать с ним вино? Похоже, человек настолько не привык к женским отказам, что утратил представление о реальности!

— Я не пью, — сухо ответила я.

И, не дожидаясь реплики ответа, двинулась дальше, вверх по лестнице. Но успела заметить краем глаза, как режиссер пожал плечами. Наверное, решил, что я набиваю себе цену.

В номере я бросилась на кровать и пролежала там очень долго, глядя в потолок. Уставшие ноги ныли и жаловались на жизнь, желудок не отставал от них. Черт, до чего я устала! Может, не ходить в ресторан? Перебиться без ужина?

«Я не перебьюсь, — твердо пообещал желудок.