Тренировки с Лан не походили ни на что, в чём Йонг участвовала прежде. Дэкван учил её дыханию жёстко и не размениваясь на лишние слова, был камнем, твёрдым и неуступчивым. Мастер Гванджин, с которым Йонг поработала всего три месяца, учил мягко, выражения подбирал обволакивающие смысл, точно воздух. Чунсок давал в руки меч и кинжалы, а потом резко бил и заставлял отступать и прикладывать больше сил в то, чтобы устоять на месте, чем в Металл, который должен был её защитить.

Учения Лан были похожи на танец Воды и Огня. То шаманка предлагала сидеть и всматриваться в дым благовоний, отрекаясь от всех мыслей, представляя себя глубоким колодцем, из которого нужно было черпать ледяную воду Великого моря. То жалила по расслабленным рукам колосками, и те жгли подобно языкам пламени.

– Ничего ты не понимаешь, – говорила Лан и тут же находила слова, чтобы объяснить значения духов в жизни людей.

– Прими свою долю, и станешь сильной, – говорила Лан и тут же злилась, когда Йонг задавала вопросы.

Требовалось немалое терпение, чтобы не ругаться с ней, и ещё больше воли, чтобы узнавать себя будто заново. Когда Йонг приходила в храм шаманки, имуги помалкивал и уползал в кости, сливался с её телом, становясь его продолжением. Едва Йонг покидала стены павильона, он вскидывал голову и шипел с обидой и злостью. Поначалу Йонг не видела смысла в том, что делает, и Лан сама признавалась, что никакого развития её способности не получают, потому что она не верит им.

– Я стараюсь! – огрызалась Йонг.

– В том и дело, – вздыхала шаманка. – Не надо стараться. Ты прикладываешь столько усилий, чтобы принимать очевидное. Борешься с природой новой себя и, хоть разумом пытаешься верить, телом противишься. Тело говорит за тебя больше, чем ты сама понимаешь.

Лан учила её определять направление ветра не для того, чтобы знать, откуда послать стрелу и в какой части казармы развести костёр, который не ослабнет до самого утра. Она говорила, что в ветре, как в силе воздуха, кроется послание духов, а в волнах на пруду во внутреннем дворе Чогёнджона можно высмотреть вероятное будущее. Одно из тех, что сулит всему Чосону или отдельным его жителям, если те пойдут по выверенному пути и не поменяют решений.

– Не всё зависит от духов, хоть я и говорю тебе про судьбу, – Лан садилась перед Йонг в круг из минералов и протягивала руки над зажжёнными палочками благовоний. – У судьбы много лиц. Она наденет любое, когда человек, ответственный за следующий шаг, примет решение.

– Довольно лицемерно, – ворчала Йонг, ловила на себе сердитый взгляд шаманки и кусала свой длинный язык.

– Иногда всё предопределено заранее, – возражала Лан. – Иногда судьба одного человека вытесана в камне, и что бы он ни делал, финал его предрешён. Иногда для определённого будущего требуется больше людей и больше решений. Тебя сюда привело твоё И, твоё Намерение. Но теперь ты стала частью общего потока и каждый твой шаг будет каплей в море.

– Лишь бы эта капля не вызвала шторм.

– Боишься, – кивала Лан. – Это правильно. Страх делает нас живыми, но он же ослабляет и ведёт к смерти, если в нужный момент не обуздать его.

От двойственности каждого нового понятия у Йонг кружилась голова и дышать становилось сложнее. Она возвращалась после уроков шаманки в свои покои, сидела там, глядя в стену, а потом шла в казармы, чтобы браться за меч под руководством Чунсока или слушать наставления Дэквана. Никто из Лапы Дракона не просил её следовать советам напрямую, но Йонг знала каким-то внутренним ощущением, рождающимся в дань-тяне, что от неё ждут большего. Её роль ученицы мудан перестала казаться игрой, как только она пришла на собрание Когтей однажды вечером.