— Лучшего места для своего лагеря вам не найти! — смеясь, говорит доктор.

Взаимное рукопожатие, и доктор уходит. Армель ведет Ван Лоо к гаражу, где он загоняет машину в самую глубину.

— Думаю, пока она мне не понадобится, — говорит он.

Высунув из дверцы ноги, он, прежде чем выбраться наружу, кончиками пальцев приглаживает шевелюру. Как он следит за своей внешностью!

— Стоит сесть за руль, как превращаешься неизвестно во что, — ворчит он.

— Издалека ехали?

Он быстро вскидывает голову.

— Вас кто-нибудь спрашивал обо мне?

— Нет.

— Извините. Я должен был предупредить вас о своем приезде. Свалился вам на голову на три дня раньше. Так не делается. Но может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? Я готов съездить для вас за покупками вместо Жана-Мари, если он занят.

— Он заболел. У него бронхит.

— Ах, какое несчастье! Вот почему у вас такой усталый и встревоженный вид! Но может быть, я и в самом деле могу его в чем-нибудь заменить? Нет?

Он уже вытащил из машины два чемодана и теперь с решительным видом поднимает их.

— Дорогая Армель, ни в коем случае не хочу быть вам в тягость. Сейчас я схожу в городок кое-что купить. Свою комнату я буду убирать сам. Нет-нет, не спорьте! Я много езжу и привык к самообслуживанию. У вас же мне хочется быть не постояльцем и даже не гостем, но — другом. Идемте? Я пойду вперед. Дорогу знаю.

Шлепая следом за ним, Армель твердит про себя: «Ишь, уже расположился! А я теперь как бы и не у себя дома!»

— Я приготовил Жану-Мари маленький подарок, — обернувшись через плечо, говорит Ван Лоо. — Но раз он болен, боюсь, подарок мой будет некстати… И для вас у меня тоже кое-что есть. Посмотрите!

Он сам отпирает дверь комнаты, властным жестом ставит на кровать оба чемодана и начинает рыться в одном из них.

— Вещица совсем маленькая, — говорит он. — Ага, вот она!

Вещицей оказывается зажигалка, упакованная в изящный кожаный футлярчик. Армель бурно протестует:

— Ему нельзя курить!

— О! — улыбаясь, говорит Ван Лоо. — Это скорее для забавы. Вы только потрогайте, какая приятная на ощупь! Верно? Я знаю, у меня точно такая же.

Он не находит нужным уточнять, что речь идет о золотой «Данхилл».

— А как вам это? — спрашивает он, уже протягивая Армели небольшую коробочку, сама форма которой красноречиво говорит, что она — из ювелирного магазина.

— Нет, — отказывается Армель, но подарок уже у нее в руке, и Ван Лоо ненавязчиво сжимает ее пальцы на коробочке.

— Если вы откажетесь, — игриво шепчет он, — вы меня страшно обидите… Ну, хоть посмотрите! Вот, нажмем на эту кнопочку… — И Армели открывается палевый блеск сапфира на зеленом бархате, который как будто просит ее стать ему хозяйкой, словно крошечный зверек, ищущий прибежища.

— Нет… Да нет же! — Она яростно мотает головой. Еще не хватало, чтобы она позволила себе увлечься этой… этим… Она не находила слов… А он нежно и уверенно уже надевает ей на палец кольцо.

— Я бы предпочел преподнести вам старинные часы, — извиняющимся голосом говорит он, — но… Они все в музеях! Ну и еще на ваших рисунках.

Армель снимает кольцо и кладет его сверху чемодана.

— Я благодарю вас, — сухо говорит она, — но принять подарок не могу.

Ей хочется добавить: «Слишком поздно!» Но она сдерживает готовые сорваться слова, чувствуя ярость и гнев оттого, что готова расплакаться.