Но Игорь Дмитриевич уже вел к крыльцу еще кого-то, и опять они остановились внизу, и Ольга опять смотрела поверх чьих-то голов и желала спокойной ночи, и Саша Большой шептал ей в ухо что-то забавное, и она постепенно успокоилась. Может быть, действительно у них так принято. Мало ли у людей всяких диких обычаев и странных обрядов.

Эту бабу она узнала по запаху. Правда, какая крупная, яркая и красивая. Именно таких любит ее Толик. Ну-ну…

– Спокойной ночи, – сказала Ольга, не дав той и рта раскрыть. – Рада была познакомиться… Вы все-таки зря отказались от горячего душа.

Она перевела взгляд на мужика, стоящего рядом с бабой, и, глядя ему в глаза, ласково улыбнулась:

– До свидания. Я уверена, что мы с вами еще увидимся. Неоднократно.

Она смотрела, как баба чуть не силой уволакивает своего Толика от крыльца, а тот все оглядывается, все ловит взгляд Ольги, и лицо у него совершенно ошалелое. Она еще раз улыбнулась им вслед, помахала рукой, даже воздушный поцелуй послала. Чао, бамбино, сорри… И тут заметила, как смотрит на нее Игорь Дмитриевич, и поспешно отвернулась.

– Это было бесчеловечно, – с восторженным изумлением тихо сказал Саша Большой. – Более того – это было великолепно. Ольга, вы гипнозом, случайно, не владеете? Надо хозяину подсказать: если вы будете присутствовать на деловых встречах, мы же любой договор сможем подписать! На любых условиях…

Наконец, уже в сумерках, все разъехались, и Саша Большой уехал, и Марина Владимировна домой ушла, и Игорь Дмитриевич пошел закрывать ворота и, как всегда, проверять сигнализацию. Ольга сидела на крыльце, сунув босые ноги в мохнатый бок Цезаря, растянувшегося перед ней, и вертела в руках свои шелковые перламутровые туфли. Нельзя было их в сад надевать. Вон царапина какая-то на каблуке, и пятно какое-то сбоку. Если зелень – не отмоется.

Подошел Игорь Дмитриевич, сел рядом, с интересом поглядывая на нее.

– Не понравилось, д