Изменить размер шрифта - +
Все казалось прозрачным. Многие деревья уже оголились и стояли, вознося в небо тонкие ветви. Оливия поплотнее запахнула пальто. Но поляна с часами все так же была покрыта зеленой травой, словно время навсегда замерло здесь посредине лета. Оливия подошла к часам и провела пальцами по надписи. Оставалось только молиться, чтобы Саша оказалась не права, подумала она. Вздохнула и повернулась, чтобы уйти.

Дилан стоял в нескольких ярдах позади, на краю поляны. На нем были джинсы и темно-синий свитер. Выглядел он изможденным, словно не спал по меньшей мере неделю.

— Оливия. Ты здесь, — произнес он хриплым голосом.

— Это Саша тебе донесла? — резко бросила она в ответ.

— Нет. — Дилан покачал головой. — Я бываю здесь каждый день. Жду тебя. Я сказал себе, что, если буду терпелив, рано или поздно ты придешь.

Ее сердце болезненно сжалось. И она поспешила сказать:

— А теперь я ухожу. Он сделал шаг к ней.

— Позволь мне объяснить тебе…

— Ты уже объяснил мне все. Тем утром, когда не осмеливался поднять глаза и взглянуть мне в лицо. — При этом воспоминании ее пронзила боль.

— Что ты хочешь услышать? — в его голосе звучала нескрываемая мука. — Что мысль увести тебя от этого подонка и обманщика никогда не приходила мне в голову? Приходила. И я в самом деле говорил ему об этом. Да, я заслужил все те уничижительные слова, какие ты бросила мне в тот день, когда ушла от меня. — Теперь он говорил уверенно и страстно. — Но поверь, с того вечера, когда мы впервые пошли в ресторан, все изменилось. Ты должна знать это. Думаешь, я сам не был смущен? При всем том, что я знал о тебе, вдруг увидеть, какая ты на самом деле… — Он закусил губу. — Понимаешь, мне хотелось верить, что ты похожа на Джереми. Такая же расчетливая и глупая. Мне… нужно было так думать. Потому что не хотелось принять то, что я к тебе почувствовал.

— Неужели? — Она насмешливо взглянула на него. — Может быть, ты скажешь, что влюбился в меня с первого взгляда?

— Нет, — серьезно ответил он. — Хотя ты почему-то не выходила у меня из головы с первой встречи. Но я говорил себе, что просто злюсь. Потому что ты хочешь причинить боль Марии. Но когда я тем вечером поцеловал тебя, меня ошеломила моя собственная реакция. Когда я почувствовал, как ты трепещешь в моих объятьях, вкус твоих невинных губ… — Он взглянул на нее с мольбой:

— Пойми, будь я таким подонком, каким ты меня вообразила, я бы не ушел. Напросился бы к тебе на ночь. Потому что я мог бы это сделать. Разве не так?

Сама себе не веря, Оливия прошептала:

— Да.

— Ах, любовь моя, — мягко проговорил Дилан. — Ты тоже изменилась.

— Но это ничего не меняет. — Она прислонилась к часам. Острая каменная кромка резала ей руки. — Ты использовал меня. Манипулировал мной. Ничто не может служить извинением.

— Может быть, и так. Но разве не на ошибках мы учимся? И разве не заслуживаем прощения? Потому что именно об этом я прошу. Не оставляй меня, Оливия. Хочешь, я буду на коленях умолять тебя?

— Не надо, — ответила она. — Все кончено, Дилан. Ты уже однажды одурачил меня. Но больше нет смысла притворяться.

— Так ты думаешь, что все, что было между нами, — лишь игра? — Он устало прикрыл глаза. — Боже, еще не родился актер, способный на такое. — Его глаза снова вспыхнули серебристым пламенем:

— Скажи, что не любишь меня, Оливия. Поклянись, и я отпущу тебя. Но скажи мне правду.

— Ты не должен требовать этого от меня. — Ее голос сорвался. — Это жестоко. И нечестно.

— Нет, — хрипловато ответил он. — Это правильно. Я борюсь за тебя, Оливия, за наше счастье.

Быстрый переход