«Возможно, тебе это пригодится», – сказал он, протягивая мне мою сумочку из коричневой кожи. Я нащупала ремешок на шее, вытащила его из-под футболки. Его концы свободно болтались.

Он сказал, что наблюдал за мной. Я обладала талантом и навыками общения с людьми, умела войти в доверие, влиться в компанию. Благодаря своей неприметной внешности я могла оставаться практически невидимой, и это было именно то, что надо. Мне не хватало опыта, но у меня был потенциал. Не надо было позволять той паре отделаться от меня такой маленькой суммой в обмен на обручальное кольцо моей покойной матери.

«Зачем связываться с этими нахалами и неудачниками? – спросил он. – Зачем торговать поддельной травкой, а не поддельным кокаином? Зачем попусту тратить свои таланты и время?»

У него был напарник, который, фигурально выражаясь, «ушел в закат», и ему нужен был новый. В такой работе, как у него, женщины имели преимущество. Ни один мужчина, сказал он, искоса взглянув на меня, не считает, что женщина может быть умнее его. Он пристально посмотрел на меня, словно пытаясь заглянуть внутрь, потом кивнул – похоже, остался доволен увиденным.

«Мы одинаковые, ты и я. У нас может получиться».

Мы одинаковые. Это было не так. Он был богат с рождения – загородное поместье, школа-пансион, семейные связи, хоть уже и порванные. Но у нас получилось. На следующее утро мы встретились у него в отеле – большом, ничем не примечательном курортном комплексе со спа-центром и тремя бассейнами. Накормил меня завтраком, расспрашивая о моей жизни, и кивал, получая ответы на свои вопросы, словно точно знал, что я имею в виду. Он намекнул, что у него была похожая история. Он всегда был ненужным. Он взял мой гнев и вывернул наизнанку, представив его как нечто полезное, дающее преимущество.

«Такие аутсайдеры, как мы, видят их всех насквозь. Мы им еще такую фору дадим!»

Впервые я почувствовала себя сильной, словно нашла свое место в жизни, словно мое занятие позволило мне стать частью какой-то тайной семьи, состоящей из людей, занимающихся этим ремеслом. Мы пошли в его номер и занялись сексом, быстрым и бесстрастным, словно контракт подписали. В первый и последний раз. Я не возражала. Когда растешь в системе, привыкаешь думать о любви как о сделке. Потом он изложил мне свое предложение. На Гоа он приехал, чтобы немного передохнуть, но собирался вернуться обратно на север – в Золотой треугольник, в Тадж-Махал, Джайпур, Джодхпур – такая у него была схема. Большой куш можно было сорвать в Раджастане, где много туристов и богатых американцев. Он предложил мне представить, сколько денег я смогу заработать, вообразить себе шикарный номер в отеле с большой кроватью, дорогим постельным бельем и забитым под завязку мини-баром. Потом он объяснил мне, что сейчас сделал. Представь, вообрази – это все техники убеждения. Визуализация, сказал он, способствует выбросу окситоцина и подчиняет слушающего воле говорящего.

– Держись меня, – сказал он, раскрывая объятия, чтобы вместить целый новый мир. – Я научу тебя всему, что знаю.

Глава третья

Шон притащился в номер через десять минут после того, как я оставила его в вестибюле, и примостился на краешке моей кровати, расставив ноги и ритмично похлопывая себя ладонями по внешней стороне бедер. Взгляд его был колюч, рот расслаблен. Целую минуту он молчал, даже не глядя на меня. Наконец сказал:

– Может, нам не стоит смываться так быстро. – Вздернув подбородок, он резко втянул воздух. – Может, стоит разыграть эту карту до конца.

Мне сдавило грудь, и я откашлялась. Я не открывала занавески, и в комнате было жарко и душно; десятки мух тихо кружили у меня над головой.