Вечером она позвонила отцу из находившегося в пригородах Детройта мотеля, чтобы сообщить, что с ней все в порядке и причин для беспокойства нет. Пообещала через неделю вернуться с условием, что отец ни о чем не станет ее расспрашивать.

Позже Нэнси сняла для себя отдельную квартиру, потому что ей стало трудно каждый день нос к носу сталкиваться с Кэт.

И все же Нэнси не ненавидела ее – говоря так, Кэт преувеличивала, – весь ее гнев был направлен на Джея.

Сама Кэт при любой возможности намекала на то, что отношения между ней и Джеем благополучно продолжаются. А позже, осмелев, принялась просто пичкать Нэнси рассказами о том, как навещает Джея в гостинице, когда тот прилетает в Детройт из Балтимора, а также какое изысканное белье и какие дорогие украшения получает от него в подарок. Последнее, разумеется, на глаза мужу не попадается.

Нэнси поневоле выслушивала все это, а сама гадала, заметила ли Кэт, как двойняшки Бекки и Деннис похожи на Джея. Собственно, сходства было трудно не заметить, и тем не менее эта тема почему-то никогда не затрагивалась. Но лишь с Кэт, потому что отец Нэнси сразу сообразил, что к чему. Впрочем, с ним тоже факт отцовства Джея особо не обсуждался. Ему достаточно было и того, что у него появились такие замечательные внуки, причем сразу двое, мальчик и девочка – Деннис и Бекки.

Надо сказать, тут существовал один момент, который даже сейчас заставил Нэнси едва заметно улыбнуться. Дело в том, что Бекки и Деннис называли ее отца дедушкой. В этом не было бы ничего особенного,