|
«Одна лишь хорошая новость, — думал Эдам грустно, — я не единственный мужчина в Веламуре, кто не обладает этой неуловимой химией». И местные жители, и приезжие, очарованные этим удивительным пышным телом и рыжими кудрями, делали все, что было в их власти, чтобы очаровать Холли, но каждый раз вместе с улыбкой получали отказ. Она была непроницаема для их дерзкой лести. Эти красивые смуглые черноглазые мужчины совершенно ее не интересовали, что, с одной стороны, было облегчением, считал Эдам. Но только он был бы гораздо больше счастлив, если бы смог избавиться от постоянно преследовавшего его подозрения, что этот жизнерадостный, трудолюбивый и морально безупречный сотрудник был просто манекеном, похожим на Холли Кинг.
После полудня в спокойный промежуток времени между обедом и ужином ресторан был почти пуст. Холли сидела за стойкой, склонив голову над книгой. Когда Эдам подошел, она вскочила, и книга проскользнула у нее между коленей и громко шлепнулась на пол. — А я думая, ты ее уже прочитала, — сказал Эдам, прекрасно зная, что Холли действительно прочитала эту книгу. Динамичные, с закрученным сюжетом триллеры Макса Монагана занимали целую полку в ее шкафу, и она честно призналась несколько месяцев назад, что каждый из них прочитала не один раз. — Нет еще, — солгала Холли, смутившись. Эти драгоценные книги и были для нее Максом, они давали возможность почувствовать, что он рядом. Она вскочила на ноги и поспешно засунула книгу в мягкой обложке под прилавок, потом взяла белое полотенце и начала полировать бокалы с таким рвением, словно от этого зависела ее жизнь. Покраснев под загаром, она спросила: — А где Тесса? — На пляже. — Эдам пододвинул табурет, налил себе «Сан-Мигель» и сел. — Послушай, я все еще о ней беспокоюсь. Ты правда думаешь, что она тут счастлива? Этот вопрос они уже обсуждали неоднократно, неудовлетворенные заверениями Тессы в том, что она счастлива. Холли, занятая тем, чтобы сохранить собственную маску довольной жизнью девушки, признала, что ей тяжело измерить глубину чувств Тессы. Временами ей казалось, словно два персонажа бьются здесь как в какой-нибудь мрачной пьесе, стараются доставить удовольствие много работающему режиссеру — Эдаму, естественно, — потому что это все-таки не его вина, что они работают с отвратительным сценарием. — Ну, кажется, она в порядке. — Холли пожала плечами. — Мы всегда друг другу все рассказываем. Если бы она была действительно несчастна, я бы об этом знала. — Затем Холли помолчала, не совсем уверенная в своих словах. — По крайней мере, я убеждена, что она здесь счастлива в той же мере, как была бы счастлива и дома. И она явно не хочет возвращаться… — А ты? Эдам видел книгу, поймал ее, словно отец, заставший своего сына за чтением журнала «Плейбой». По-прежнему вытирая бокалы и ловко расставляя их, Холли посмотрела ему в глаза. — Хочу. Но только потому, что я жалкая и слабая. — И ты уедешь? Холли пожала плечами и отвернулась. — Нет, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Ни тут, ни там нет счастливого конца, но здесь, по крайней мере, у меня есть дело. «Мог бы быть счастливый конец», — грустно подумал Эдам, допивая свое пиво. Он мог бы сделать так, чтобы конец был счастливым. Если бы только Холли выбросила Макса из головы и поняла, как он, Эдам, сильно ее любит. ………………………………………….. К тому времени, как Макс остановился, чтобы передохнуть, за окном уже стемнело, и комнату освещал лишь зеленоватый свет от монитора его компьютера. Он откинулся на спинку стула, выудил из набитой битком пепельницы недокуренную сигарету и с огромным удовольствием посмотрел на слова, написанные на экране. |
