— У нас есть аварийный генератор.

Тесса пожала плечами.

— Ну а у меня его нет, так что я, наверное, больше привыкла к таким проблемам, чем ты. Почему ты не сядешь? Ты не голоден?

— Нет… то есть да, — быстро поправился Росс, как только понял, что ему предлагают остаться и поесть. Он с удовольствием отметил этот прогресс в их столь изменчивых отношениях.

— Тогда садись, — сказала Тесса и ушла в крохотную, освещенную свечами кухню. — Вернусь через несколько минут. Плита у меня, к счастью, газовая, — добавила она с улыбкой.

Росс не сел. Он принялся расхаживать по комнате, восхищаясь тем, как умело Тесса придала небольшой Г-образной гостиной уют и очарование. Потолок, покрашенный в бордовый цвет, контрастировал с побеленными стенами, которые служили превосходным фоном для ее картин. Огромные горшки с незатейливыми композициями из сухих цветов стояли на скамье у окна, там же лежали раскрашенные вручную шелковые подушки и стояла глиняная фигурка кота. Старый бордовый ковер был местами потерт, а тяжелые белые кружевные занавески обтрепаны по краям. Однако неповторимое сочетание бронзовых подсвечников, фотографий в блестящих рамках, расписанных яиц, цветов из шелка, вьющихся живых растений, террариумов из цветного стекла и разных плошек с цветными камешками создавало такую радушную атмосферу, что Росс сразу почувствовал себя так, словно был дома. Обстановка лавки старьевщика — это совсем не его стиль, но Тесса создала такой интерьер, что в нем невозможно было ощущать дискомфорт.

Росс подкинул дров и заставил камин гореть, после чего переключил свое внимание на картины, как следует рассмотреть которые в прошлый раз у него не хватило времени.

Вот еще одно подтверждение тому, что Тессу нельзя подогнать под какую-то существующую категорию. Заинтригованный и даже слегка пораженный, Росс вначале стал рассматривать самую большую картину, написанную маслом, которая висела над камином. Она была исполнена в темных, насыщенных тонах и изображала во всем величии грозу в горах.

Справа от этой яркой картины висела туманная импрессионистская акварель, а еще дальше в блестящей рамке — работа средних размеров, выполненная маслом. На ней была запечатлена вечеринка в художественной галерее, и выражения лиц, неловкие ситуации, тревога, радость, смех, косые взгляды — все было изображено с юмором и в то же время с безжалостной точностью.

Росса всегда восхищали художники, так как они умели делать то, чего не умел он, но эти образцы дарования Тессы особенно его впечатлили. Да и разнообразие стилей, в которых она могла работать, к тому же на высоком уровне, подтверждало, что у нее настоящий и необычный дар. Росс пошел по комнате дальше и с улыбкой заметил небольшой, еще без рамки, портрет Холли, который точно передавал ее страсть к кричащей манере одеваться и веселый нрав. Тесса не позволяла себе увлекаться лестью, но ее явная симпатия к той, которую она рисовала, просвечивала вовсю: в своем экстравагантном, подчеркивающем формы платье цвета электрик, с розовой ромашкой за ухом и широкой улыбкой Холли выглядела на портрете как приличная девушка из «салуна» на Диком Западе, которая разбивает сердца всем ковбоям в городе и наслаждается каждой минутой, не думая о будущем.

Тесса коленкой открыла дверь, вошла с подносом в комнату и увидела, что Росс рассматривает портрет.

— Тебе повезло, что ты не получал рождественскую открытку от Холли с этим портретом на лицевой стороне, — сказала она с усмешкой. — Она хотела, чтобы их напечатали триста штук и она могла бы разослать их всем своим знакомым с припиской, что всего за двести фунтов Тесса Дювалль сможет увековечить на холсте любого.

Росс взял у Тессы поднос и поставил его на низенький столик перед камином.