— Там, в Ньюгейте, был, наверное, сущий ад? — сочувственно проговорила тетя Мэри, решив, что, если Кэссиди отведет душу, ей станет легче.

Но племянница снова задрожала от ужасных воспоминаний.

— Я не хочу думать об этом, — воскликнула она. — Я вообще никогда в жизни не буду вспоминать о том, что там произошло!

— Если ты пожелаешь, мы не будем никогда к этому возвращаться, — поспешно сказала тетушка. — Но мне кажется, что тебя мучает что-то, кроме этого. Я права?

Кэссиди отвернулась, когда тетушка снова попыталась влить ей в рот ложку бульона. Разве у нее достанет решимости рассказать о том, что с ней хотел сделать ужасный тюремщик? Не только рассказывать кому-то — она даже думать об этом боялась.

— Прошу тебя, съешь еще немного бульона! — не отставала тетя Мэри. — Откуда у тебя возьмутся силы, если ты не будешь есть?

— Мне не хочется выздоравливать, — призналась Кэссиди. Никогда прежде она не была так поглощена своим горем. — Мама и папа умерли. Абигейл тоже… Для чего мне жить?

Леди Мэри еще не видела племянницу в таком подавленном состоянии. Это было не похоже на нее. Кэссиди была из тех людей, что привыкли бороться до конца и не сдаваться перед любыми трудностями, но теперь от прежней Кэссиди осталась, по-видимому, лишь одна оболочка — душа ее была почти мертва.

— Кэссиди, ты же знаешь, что Абигейл бы не понравилось то, что ты так убиваешься, — сказала тетушка.

Она взяла слабую руку Кэссиди в свои ладони:

— Ты должна вернуться к нормальной жизни!

На глазах у Кэссиди заблестели слезы и покатились по исхудавшим щекам. Она не знала, что ответить тетушке, и отвернулась.

Леди Мэри поцеловала ее в висок.

— Ты ошибаешься, когда говоришь, что тебе незачем жить, — сказала она. — Разве ты забыла, что Абигейл просила тебя позаботиться о ее дочери? Ты нужна ей… И мне тоже!

Кэссиди разрыдалась, и тетушка заключила ее в объятия.

— Ах, тетя Мэри, я совершила ужасную ошибку, отдав малышку в руки этому чудовищу. Это просто преступление! Думая о том, что ее ожидает, я себе места не нахожу, — Кэссиди смахнула слезы рукавом. — Я должна забрать девочку как можно скорее, пока он не причинил ей вреда! — в ее глазах засветилась ярость. — Я не успокоюсь, пока не прижму племянницу к своему сердцу!

Тетушка погладила племянницу по голове, откинув со лба волосы.

— Если мы возьмем к себе ребенка, ты будешь чувствовать себя счастливой?

Кэссиди кивнула.

— А он… этот злодей, ты думаешь, он отдаст дитя?

— Кэссиди, — мягко произнесла леди Мэри, — герцог вовсе не такой злодей, как ты думаешь. Не бойся, он не причинит ребенку никакого вреда. Ведь это именно он вытащил тебя из Ньюгейта и привез домой.

— Конечно, он нашел меня, тетушка Мэри, — в отчаянии прошептала Кэссиди. — Он знал, где меня искать, потому что сам упрятал меня туда. Леди Мэри отрицательно покачала головой.

— Давай не будем сейчас об этом говорить, Кэссиди. Я лишь хочу уверить тебя в том, что источник всех твоих бед вовсе не герцог. Он человек чести и вообще очень добрый. Он сражался под Ватерлоо под командованием Веллингтона и был награжден за проявленный там героизм. Он даже получил орден Подвязки.

На лице Кэссиди отразилось изумление.

— Он сражался под Ватерлоо? — пробормотала она, стараясь собраться с мыслями. — Но ведь не мог же он быть там в конце войны?

— Но он был там, Кэссиди, — сказала тетушка.