— Разве она не чудо! — воскликнула Кэссиди, взглянув на дядю Джорджа, который только что вошел в детскую.

Он подошел к кроватке и кивнул.

— Конечно, чудо!

Потом он протянул малышке палец, и та тут же ухватилась за него.

— Двадцать семь лет эта детская пустовала, — продолжал дядя Джордж. — Я так счастлив, что в ней снова раздается детский смех. Кажется, я успел сильно привязаться к этой малышке.

Кэссиди поднялась на цыпочки и чмокнула дядю в щеку.

— Я всегда считала, что тетушке очень повезло с мужем, — сказала она, и дядя Джордж расплылся в довольной улыбке.

— Да что ты говоришь? — пробормотал он польщенный. — Что касается меня, то я всегда думал, это мне повезло, что тетя Мэри согласилась стать моей женой. Ведь у нее столько достоинств!

Кэссиди взяла дядю под руку.

— Здесь нет ничего удивительного. Просто тетя Мэри сразу поняла, что из тебя выйдет прекрасный муж, — заметила она, и ее глаза потеплели. — Вы как будто рождены друг для друга.

— Пожалуй, ты права. Я, по крайней мере, такого же мнения. С твоей тетушкой у меня не было ни одного несчастливого дня. Каждый день, прожитый с ней, приносил радость. В ней есть все, чего только можно желать: красота и душевная чуткость, — он смущенно кашлянул и отвел глаза в сторону. — Но мы заговорились! Я совсем забыл, зачем пришел. Тетушка просила передать, что если мы сейчас же не выйдем из дома, то опоздаем.

Кэссиди закружилась по комнате.

— Тебе нравится мое новое платье, дядя?

— Ну еще бы! Ты так похожа на свою тетю в молодости. Мужчины влюблялись в нее отчаянно. Да, думаю, и теперь влюбляются.

— Да, но любит она лишь тебя! — лукаво улыбнулась Кэссиди.

— В этом я не сомневаюсь, — кивнул дядя Джордж, обнимая племянницу. — Твоя тетя и я очень хотим, чтобы ты была счастлива, Кэссиди. Я точно знаю, что однажды ты найдешь в своем замужестве величайшее счастье.

— Увы, не все мужчины такие, как ты, дядя Джордж! — воскликнула Кэссиди. Она могла лишь мечтать, чтобы Рейли относился к ней так, как дядя Джордж относится к тете Мэри. — Давай не будем заставлять тетушку ждать, — сказала она со вздохом и наклонилась, чтобы поцеловать заснувшую малышку Арриан.

Потом она вышла вслед за дядей в прихожую.

— Правда, что сегодня на балу будет принц? — поинтересовалась Кэссиди.

— Да, конечно. Ты ведь его еще никогда не видела, дорогая?

— Нет. Я об этом и не мечтала. Джордж задержался на пороге.

— Тебе он не очень-то понравится, Кэссиди, — проговорил он. — Видишь ли, в принце нет ничего замечательного. Он просто правит благодаря Богу и замечательным людям, которые его окружают, — вот и все. Его же собственные интересы ограничиваются азартными играми, боксом и женщинами. Я, бывало, наблюдал, как он плачет, словно ребенок, когда у него случалась несчастная любовь. К тому же он изрядный выпивоха… И этот человек в один прекрасный день станет нашим королем! — вздохнул дядя.

Кэссиди никогда не слышала, чтобы дядя о ком-нибудь дурно отзывался, и была удивлена такой характеристикой принца.

— Достоин он того или нет, но он будет королем, — сказала она.

— Если проживет достаточно долго, — заметил дядя Джордж. — Должен тебе признаться, многие в правительстве полагают, что было бы лучше, если бы этого не произошло, — он грустно покачал головой. — Однако это — наш крест, и мы должны его безропотно нести.