Бьянка Питцорно. Сомнамбула
Посвящается Энрико Косте, автору множества романов, литературных и графических произведений, исследователю архивов Сассари, но прежде всего основателю благотворительной ассоциации «Безрассудные сердца» Некоторые из описываемых на этих страницах событий вымышлены, другие произошли на самом деле: вы, как и я, можете прочесть о них на страницах различных газет, выходивших в Италии в последнее двадцатилетие XIX века. То же относится и к персонажам – как придуманным, так и реальным. Среди них вы также встретите кое-кого из моих предков, поколение прадедов, да и места на Сардинии, где разворачиваются действия, по большей части связаны с моими корнями. Нескольким реальным историческим персонажам я изменила имена, другим, как правило известным, оставила настоящие. Но детали не так уж важны. Обстоятельства, в которых существуют люди, их чувства и вытекающие из этого поступки сходны повсюду и во все времена. (Слово «сомнамбула» в свое время обозначало не ту женщину, что ходит или совершает различные действия во сне, а ту, что впадает в транс и предсказывает будущее, то есть медиума, экстрасенса.)
Пролог Анджелика Всякий раз, завидев, как она старательно поправляет перед зеркалом в прихожей эту вышедшую из моды, непритязательную, неброскую шляпку с узкими полями, без лент и кружев, зато с невероятно плотной вуалью, полностью скрывавшей лицо, адвокат Антонио Соро не мог удержаться от неодобрительного: «Опять!» Не в его привычках было контролировать жену или расспрашивать, куда она собралась. Испытывая к ней должное уважение, доверие и почтение, Антонио считал, что она вправе самостоятельно распоряжаться своим временем и кругом знакомств. Равно как и себя считал хозяином собственной жизни. Он понимал, что подобное отношение не слишком распространено среди городских мужей, как не было типичным и поведение ее отца, пожелавшего в свое время дать дочери то же образование, какое получил бы наследник мужского пола. Но шляпка, ох уж эта шляпка… Антонио не стоило труда догадаться, куда направляется его жена и почему предпочитает оставаться неузнанной. «Я-то считал тебя здравомыслящей, Анджелика, – всякий раз с ноткой сарказма добавлял адвокат. – Ты такая образованная, такая рассудительная, всегда так скептически относилась к разного рода суевериям – а тратишь время и деньги на сеансы сомнамбулы!»
Простыни В том, что здоровье ее с самого рождения оказалось хрупким, ни умысла, ни вины сомнамбулы не было. С раннего детства она страдала от непонятных приступов, причины которых, а тем более лекарства не смог отыскать ни один врач. Первый из таких приступов случился, когда ей было всего четыре. Она играла во дворе родного дома в Виброне, рисовала мелом на каменных плитах, пока мать с теткой развешивали на веревках белье. Ветер в тот день был сильным, белоснежные простыни раздувались как паруса, и эта колышущаяся белизна вдруг ослепила ее. Запрокинув голову, малышка издала пронзительный крик, потом, тяжело дыша, рухнула навзничь, смертельно бледная: спина выгнута, тело застыло, словно у фарфоровой куклы. Чувств она в тот раз не лишилась и помнила, как бросились к ней мать и тетя, как смачивали водой виски́, как звали ее по имени… – Куда ты смотришь? – спрашивала перепуганная мать, видя, что детские широко распахнутые глаза не моргая вперились в пустоту. – Что с тобой? Где болит? Отвечай же! Говори! – вторила тетя, тряся ее за плечи. А она задрожала и произнесла единственное слово: «Боббо». Потом разрыдалась, обмякла, позволила поднять себя и отнести на кровать, где мигом уснула. Когда через два часа приехал врач, она все еще спала. Никакого жара, кожа прохладная, щеки румяные, дыхание легкое. |
