Аня. Извините, я как раз по телефону говорю с режиссёром картины.

Шубин. Так спросите его насчёт коньячка. Шучу.

Аня на шутку не отреагировала. Горячев продолжает прогуливаться по площадке, пытаясь рассмотреть декорации.

Аня (по телефону). Зоя Ивановна, ну, тут уже актёры. Я в павильоне… Я поняла – жду от вас звонка.

Выключила телефон. Смотрит по сторонам.

Увидела Шубина, подошла.

Шубин. Между прочим, у артиста к режиссёру масса вопросов.

Аня. Забыла ваше имя-отчество…

Шубин. Владимир Ильич.

Аня (холодно и озабоченно). Я ваше забыла.

Шубин. В миру Павел Сергеевич. А что так темно и пусто в этом храме «важнейшего из искусств»?

Аня. Павел Сергеевич, вы рано сюда пришли. Съёмка будет позже. Мы вас пораньше привезли, потому что из-за этих пробок Зоя Ивановна решила: актёрам приезжать на студию с запасом времени.

Шубин. Разумное решение.

Аня. А то, знаете, тут все готовы – а актёр в пробке.

Шубин. Актёр всегда «в пробке». (Смеётся.) Про-обка, знаете ли, прежде всего принадлежность виноделия, а потом уже этот автомобильный «Содом и Гоморра».

Аня. Вы извините, мне надо срочно «эсэмэску» послать. Я вам советую всё-таки пока у костюмеров посидеть, там теплее. Вас позовут, когда актёры понадобятся.

Шубин. Артист хотел обжить площадку – а здесь темно. Экономится электричество?

Аня. Экономится.

Шубин. Раньше жгли – не жалели.

Аня. Раньше не из своего кармана жгли.

Шубин. «Развитие капитализма в России»! Позвольте, девушка, спросить, как вас зовут?

Аня. Анна меня зовут.

Горячев. Анечка, нельзя ли всё-таки до съёмки пролистать сценарий? Артисту в костюмерную принесли вот эту страничку. Вы, видимо, и на бумаге экономите?

Аня. Сейчас я как раз об этом пишу: чтобы вами кто-то занимался из группы. Спросите у них сценарий.

Шубин. Ваша режиссёрша хоть репетирует… или сразу гонит на плёнку?

Аня. Извините. Я должна «эсэмэску» отправить.

Горячев. Не знаю вашу режиссёршу, не знаю, кого Бог послал… но думаю, что артист попросит репетицию.

Аня. Просто Зоя Ивановна должна срочно встретиться с продюсером.

Шубин. Продюсер… это фигура поважнее нашего брата артиста. Понимаю.

Аня. Там, на третьем, буфет уже работает. Там теплее, можно кофе попить.

Шубин. «Мы артисты – наше место в буфете». Артист последний раз был на студии давненько и не помнит уже, где эти буфеты.

Вдруг загорелась наверху одна маленькая лампочка.

Шубин. Ага! Ну вот и «луч света в тёмном царстве»! А как же нам понять, где у вас действие происходит? По этим декорациям всё что угодно предположить можно. Ага, а вон там, кажется, и пьедестал…

В глубине павильона слышится голос Горячева.

Горячев. Слышу голос любимого артиста. Вы где, Павел Сергеевич?

Шубин. Мы здесь. Это кто?

Аня. Это гримёр. Он с другой картины.

Шубин. Я же был у гримёров!

Аня. Да он не наш. Просто пришёл на вас посмотреть.

Шубин. Ну, пожалуйста – пусть смотрит.

Резко звучит телефонный звонок.

Аня быстро направляется к выходу.

Аня. Ой, извините, у меня звонок. Да, Зоя Ивановна… Ленина уже одели и загримировали… Героиню отвели в кафе… Хорошо, её пока не будем трогать… Я поняла: не трогать… Передам… Ну как там у вас?

Горячев тем временем подошёл к Шубину.

Горячев. А я прибежал в костюмерную, мне сказали – ушёл в павильон. Здравствуйте, дорогой мой… Пашенька Сергеевич!

Шубин. Это кто? Не вижу… не узнаю… (Смотрит на Горячева.