Лыжный сезон закончился, и дачи пустовали. Оживление было заметно лишь на одном участке, через дом от Самойловых. Двухэтажный кирпичный дом, по советским нормам, шикарный, принадлежал физику с мировой известностью, с которым адвокат был знаком не только, как сосед, но и по причине увлечения того коллекционированием граммофонных пластинок начала века. С год назад академик почил в бозе, а его сын, член-корреспондент и высококлассный специалист по математическому обеспечению компьютеров, эмигрировал в Штаты, где фирма Ай-би-эм оценила его достоинства окладом сто шестьдесят тысяч долларов в год. Вряд ли он мог прилететь из Америки, чтобы посетить дачу, и Александр Петрович с любопытством разглядывал результаты деятельности, надо думать, новых владельцев. Дом был заново окрашен, забор частично отремонтирован и надстроен, а частично заменен новым, на окнах появились столь широко рекламируемые защитные металлические решетки, и вдоль забора наметанный глаз адвоката подметил датчики охранной сигнализации.

Основательные люди, улыбнулся адвокат.

— Вам кого-нибудь надо? — раздался из-за забора голос, не то что бы нарочито хамский, но на вежливость уж никак не претендующий.

— Тут жили мои друзья, Курбатовы, — печально вздохнул Александр Петрович.

— Теперь здесь новые хозяева. Проходите, — равнодушно отрезал невидимый собеседник.

— Как жалко, какая потеря! Какие интеллигентные были соседи! — горестно запричитал адвокат, не трогаясь с места.

У заднего крыльца академического дома два человека выгружали из микробуса фанерные ящики. С одного ящика упала крышка, но Александру Петровичу не удалось разглядеть, что там внутри.

— Я ведь вам говорю: проходите, — в интонациях голоса из-за забора появились угрожающие нотки.

— Конечно, конечно, — засуетился, переминаясь с ноги на ногу, Александр Петрович, — вы, главное, не волнуйтесь.

Он не сомневался, что вступил в контакт с человеком из внешней охраны нового владельца дачи. Не могли же ему, в самом деле, дать приказ изгонять с улицы вообще всех прохожих. Ergo, агрессивную бдительность топтуна следовало увязывать с конкретной сиюминутной ситуацией, то есть с разгрузкой микробуса. Тем временем, наконец, случилось то, чего с надеждой ожидал адвокат: очередной ящик развалился в руках у грузчиков — в нем была какая-то электронная аппаратура.

Сделав шаг в направлении своего дома, Александр Петрович счел своевременным слегка повысить голос:

— Да отчего же вы так агрессивны? Я ваш сосед и независимо от ваших грубостей буду ходить по этой улице, сколько вздумается. Можно подумать, у вас есть причины опасаться прохожих.

— В чем дело, Гарри? — вмешался в беседу новый голос, вальяжный начальственный баритон.

Если бы не грузчики у микробуса, продолжавшие свою муравьиную работу, можно было бы заключить, что здесь обосновалась некая оригинальная цивилизация, где при общении предъявлять себя взорам собеседника считалось категорически неприличным.

— Тут на улице человек, — последовал безэмо-циональный ответ, — утверждает, что сосед.

— Соседи — великая сила, Гарри. С соседями надо ладить, — назидательно отреагировал баритон, судя по изменению громкости и тональности, самолично приближавшийся к калитке.

Адвокат успел уже отойти на некоторое расстояние, когда на улице показался человек средних лет с ухоженной курчавой бородкой и в фирменном спортивном костюме.

— Здравствуйте, сосед! — произнес он с активным радушием, исключающим возможность отказа от общения, и Александр Петрович остановился.