Александр Петрович, вообще-то, недолюбливал нередкую среди ее собратьев по профессии склонность привносить в разговорный язык вернисажную велеречивость, но в данном случае, неожиданно для него самого, это не вызвало раздражения, а, наоборот, показалось милым.

В следующие дни, несмотря на обилие дел, Карина находила время для общения с Александром Петровичем, и он задал себе два вопроса: во-первых, чем вызван ее очевидный интерес к нему, человеку не слишком заметному, и, во-вторых, почему такая соблазнительная во всех отношениях дама разгуливает одинокая и свободная.

Ответ на первый вопрос он получил очень скоро — как только Карина привела свой дом в порядок и пригласила Александра Петровича в гости. Состав ее библиотеки был впечатляющим: книги по специальности помещались в одном большом шкафу, а все остальные полки занимала детективная литература в количестве не менее полутора тысяч томов, причем не только на русском, но и на английском и французском языках.

Ее неодолимо влекла к себе криминалистика, а жизнь протекала спокойно и размеренно. Сортируя в своей галерее полотна нечесаных авангардистов и сочиняя, как она выразилась, пристойные аннотации к непристойным картинам, она в уме распутывала хитросплетения детективных сюжетов и достигла в этом деле определенного профессионализма.

С ней никогда ничего не случалось. Ее ни разу не пытались ни ограбить, ни изнасиловать, ни обокрасть. Она жила волею провидения словно отделенная невидимой перегородкой от реальности и постепенно переселялась в мир сказки, то есть детективного романа, решив, что самой ей не суждено испытать даже незначительных приключений. И вот теперь, совершенно неожиданно, судьба столкнула ее с человеком, который не только знал вход в тот особенный мир, где, как бабочки на лугу, резвились экзотические преступники и многоумные сыщики, но и сам был одним из грандов этого сказочного королевства. Одним словом, адвокат догадался, что ему уготована роль Вергилия.

Ответ на второй вопрос, почему прекрасную даму до сих пор никто не приватизировал, просто так не просматривался, и в конце концов Александр Петрович рискнул задать его впрямую.

Карина без тени смущения разъяснила, что она совершенно фригидна, как выяснилось во время замужества, к счастью недолгого, и супружеская постель для нее была источником невыносимых мучений.

— Но ведь это всего лишь единичный опыт, — осторожно заметил Александр Петрович.

— Иногда и единичный опыт бывает достаточно поучителен. И вообще, Александр, не считайте меня дурой, — в ее голосе появилось раздражение, — разумеется, были и другие опыты, увы, с тем же результатом.

Через несколько дней он снова подвел разговор к этой щекотливой теме и убедился, что Карина ее не избегает и, более того, испытывает к ней некоторое любопытство. Он пытался ненавязчиво заронить в ней мысль, что ее партнеры попросту не сумели найти правильного подхода.

Личная жизнь адвоката последнее время, после развода с женой и отъезда ее за границу, никак не ладилась. Возникавшие время от времени связи были унылыми и недолговечными, а женщины, как на подбор, оказывались нелюбопытными и ограниченными, не говоря уже о том, что ни одну из них он и близко не мог подпустить к своей уникальной коллекции звукозаписывающей аппаратуры. Карина выгодно от них отличалась. Несмотря на зажатость и нарочитую деловитость, в ней угадывался темперамент и не сонный ум. Домашний музей адвоката она сумела оценить по достоинству. И наконец, она ему просто нравилась. Короче говоря, Александру Петровичу пришло в голову, что его нынешний возраст — пятьдесят лет — самый подходящий для попытки жениться еще раз.

Дождавшись удобного случая, он высказал ей эту мысль.

— Нет, нет, я же говорила, что никуда не гожусь как женщина, — заявила она, — я не желаю вас ввергнуть в пучину бедствий, а сама — потерять доброго друга… Но вы — отчаянный человек, Александр, если готовы прямо так, сразу, сжечь за собой корабли.